— Ты опять сидишь и эти суммы считаешь? У нас сегодня праздник, а ты с таким лицом, будто на похороны собираешься.
Антон стоял в прихожей перед зеркалом и неловко пытался завязать галстук. Узел получался кривым и каким-то жалким. Полина сидела на краю дивана, не отрывая глаз от экрана телефона.
— Я не суммы считаю, Антон, — спокойно ответила она. — Я вношу обязательный платеж по кредитке. Сегодня двадцатое число. Банку совершенно безразлично, чей у нас сегодня юбилей.
— Ну внесла и внесла, — отмахнулся он. — Зачем каждый месяц делать из этого драму? Можно подумать, только мы с кредитами живем. Полстраны так живет.
Полина заблокировала телефон. Экран погас, но цифры продолжали крутиться в голове. Долг уменьшался слишком медленно.
— Мы с этим кредитом живем потому, что полтора года назад кому-то срочно понадобилась техника «не хуже, чем у всех», — процедила она. — И этот кто-то клялся, что возьмет дополнительные подработки.
— Поль, ну начина-а-ается, — протянул Антон, снова дергая непослушный галстук. — Опять одно и то же. Всё нормально. Я работаю. Просто премии сейчас урезали, ты же знаешь.
— Знаю.
Она поднялась, подошла к мужу и резким движением перехватила концы галстука. Привычно, за несколько секунд, сделала аккуратный узел и затянула его под воротником.
— Спасибо, — буркнул Антон, глядя куда-то в сторону. — Конверт приготовила?
— Приготовила.
— Сколько положила?
— Десять тысяч. Как договаривались.
Антон недовольно скривился.
— Маловато. Маме шестьдесят. Можно было и пятнадцать найти. Перед тетей Ниной неудобно будет. Они точно больше подарят.
Полина отступила на шаг и посмотрела на него.
— Найти? Из чего, Антон? Ипотеку мы вчера оплатили, сегодня платеж по кредитке. Я в магазин хожу со списком, чтобы лишний пакет кефира не купить. Десять тысяч — это потолок. Хотел больше — мог занять у коллег.
— Да понял я, понял, — тут же сдал назад муж. — Не заводись. Просто праздник всё-таки. Мама старалась, ресторан заказала. Давай сегодня без твоих претензий. Улыбайся, разговаривай с родней.
— Прекрасно, — кивнула Полина. — Буду улыбаться.
До ресторана они ехали молча.
Полина смотрела в окно маршрутки на серые многоэтажки, которые быстро проплывали мимо. В груди ворочалось тяжелое липкое раздражение. Оно не отпускало ее уже полтора года — с того самого дня, как они переехали в свою двухкомнатную квартиру.
Денег тогда не осталось вообще.
Всё ушло на первый взнос, оформление и сопутствующие платежи. Первые недели они спали на надувном матрасе, а продукты хранили на балконе, потому что был ноябрь и холод помогал лучше любого холодильника.
Тогда Полина взяла потребительский кредит на холодильник и стиральную машину. Самые обычные, без лишних функций. Просто чтобы жить по-человечески.
Галина Петровна появилась в день доставки.
Приехала «помогать».
Помощь заключалась в том, что она стояла в дверях, путалась под ногами у грузчиков и громко указывала, куда заносить коробки.
А когда на площадку выглянула соседка, свекровь тут же гордо подбоченилась.
— Вот, обживаемся! — звонко объявила Галина Петровна на весь подъезд. — Холодильник молодым купила! И стиральную машинку тоже! А как иначе? Родня должна помогать. Кто, если не мать, гнездо детям совьет!
Полина тогда застыла с кредитными документами в руках.
Хотела сказать правду.
Но Антон выразительно округлил глаза: мол, не позорь при посторонних, пусть мама порадуется.
С тех пор эта красивая сказка пошла гулять по родственникам. Вся большая семья Антона была уверена: молодые встали на ноги исключительно благодаря Галине Петровне.
Банкетный зал встретил их гулом голосов и запахом жареного мяса. Ресторан был не роскошный, но столы выглядели щедро: нарезки, салаты, закуски, горячее в ожидании. Гости уже толпились в фойе.
— Ой, ну наконец-то явились! — раздался громкий голос.
Галина Петровна величественно плыла им навстречу через зал. На ней было бордовое платье в пол и привычный тонкий платок на шее. Губы ярко накрашены, на пальце блестел крупный перстень.
— Мамуль, с днем рождения! — Антон расплылся в улыбке и протянул конверт.
Свекровь небрежно взяла подарок, быстро сунула его в сумочку и подставила щеку для поцелуя. Потом перевела цепкий взгляд на невестку.
— И тебе здравствуй, Полина. Что-то ты совсем бледная. Синяки под глазами. Мой Антошка тебя, что ли, не кормит?
— Я много работаю, Галина Петровна, — спокойно сказала Полина. — С юбилеем вас. Здоровья.
— Спасибо, деточка. Работает она… Все работают. Главное — чтобы в семье погода была хорошая.
Свекровь поправила платок и тут же повернулась к подошедшей тете Нине.
— Нинуля! Смотри, молодежь моя приехала. Полька совсем замотанная, платье старенькое надела. Ну ничего, я же говорю: им сейчас тяжело, ипотека. Помогаю, чем могу. Если бы не я, они бы вообще на полу спали.
Полина сжала ремешок сумки.
— Мы не спим на полу, — сухо сказала она.
— Так я об этом и говорю! — замахала руками Галина Петровна. — Купила же вам всё! Обставила! Нин, ты бы видела, как они радовались. Холодильник-то высокий, двухметровый!
Тетя Нина сочувственно закивала.
— Ой, Галя, святая ты женщина. Всё детям, всё детям.
Антон легонько подтолкнул жену в спину.
— Пойдем к столу, а то салаты уже заветриваются.
Полина молча прошла к своему месту.
Села на край стула, накрытого белым чехлом. Расправила салфетку на коленях.
Вечер постепенно набирал ход.
Ведущий шутил заученными шутками. Гости кричали «горько» юбилярше, хотя мужа у нее давно не было. Звенели бокалы, кто-то громко смеялся. Антон активно ел курицу гриль и старался не смотреть на Полину.
Полина почти ничего не ела.
Она медленно ковыряла вилкой салат и ждала.
Она знала этот сценарий наизусть. На каждом семейном застолье рано или поздно наступал звездный час Галины Петровны.
И он наступил через полтора часа.
Ведущий с широкой улыбкой передал имениннице микрофон. В зале стало тише. Галина Петровна поднялась, поправила прическу и окинула родственников властным взглядом.
— Дорогие мои! Спасибо всем, что пришли! — ее голос с эхом разнесся по залу. — Шестьдесят лет — дата серьезная. Но я вам так скажу: я живу не ради цифр. Я живу ради своих детей!
Гости одобрительно загудели. Кто-то постучал вилкой по бокалу.
— Вот смотрю я на своего Антошку. Женился, квартиру взяли. Тяжело им, ох как тяжело! Ипотека эта проклятая. Но я же мать! Я всегда плечо подставлю!
Полина отложила вилку.
Положила телефон на скатерть прямо перед собой.
— Поль, не начинай, — тихо попросил Антон, заметив ее движение.
— Я пока ничего не начала, — так же тихо ответила она.
— А холодильник-то какой я им купила! — весело вещала Галина Петровна в микрофон, прохаживаясь между столами. — Специально выбирала, чтобы морозилка большая была! Чтобы потом внукам ягоды замораживать! И стиральную машинку взяла дорогую, хорошую! Загрузка на семь килограммов! Всё для молодых, всё для Антошки и Поли, лишь бы жили счастливо!
С дальнего стола кто-то крикнул:
— Молодец, Петровна!
— Я всегда говорю: родня должна помогать! — продолжала свекровь, явно наслаждаясь вниманием. — Своя кровиночка! Кто им еще поможет? Мне никаких денег не жалко, лишь бы они улыбались!
Полина медленно поднялась.
Отодвинула стул. Деревянные ножки громко скрипнули по ламинату.
— Ты куда? — встревожился Антон.
— Поблагодарить, — холодно сказала Полина.
Она вышла из-за стола и направилась прямо к юбилярше. Гости постепенно притихли. Ведущий услужливо шагнул навстречу и протянул запасной микрофон.
Полина мягко забрала его.
Галина Петровна победно заулыбалась, явно ожидая трогательную благодарность, красивый тост и, возможно, слезы умиления.
— Галина Петровна у нас человек редкий, — громко начала Полина, чтобы слышал весь зал.
— Ой, ну что ты, деточка, прямо засмущала, — театрально отмахнулась свекровь, но при этом заметно выпрямилась и довольно подняла подбородок.
— Да-да, — спокойно продолжила Полина. — Человек невероятной щедрости. Давайте вспомним, как всё было на самом деле. Вдруг кто-то из гостей не знает подробностей. А у меня, к счастью, всё сохранилось.
Она разблокировала телефон, открыла банковское приложение и поднесла экран ближе к глазам.
— Вот. Восемнадцатое октября позапрошлого года. Покупка в магазине бытовой техники на очень крупную сумму. Плательщик… ой, смотрите-ка. Полина Владимировна. То есть я.
По залу прокатилось приглушенное перешептывание. Тетя Нина вытянула шею, пытаясь рассмотреть экран. Галина Петровна приоткрыла рот. Ее победная улыбка начала медленно съезжать с лица.
— Что ты там мелешь? — прошипела свекровь уже без микрофона.
Но Полина свой микрофон опускать не стала.
— А вот двадцать пятое октября, — так же ровно продолжила она. — Стиральная машина. Оплата снова с моей кредитки. За которую я, между прочим, до сих пор каждый месяц плачу банку. Ровно двадцатого числа. Вот сегодня утром как раз внесла очередной платеж. Давайте честно, Галина Петровна, вы хотя бы один раз заходили в тот магазин?
В зале повисла тяжелая, звенящая тишина.
Стало слышно, как где-то за стеной, на кухне ресторана, звякнула посуда.
— Полина! — вспыхнула свекровь, и лицо ее быстро пошло красными пятнами. — Что ты себе позволяешь при людях? Ты что, напилась?
— Я пью минералку, — сухо ответила невестка. — И читаю выписку из банка. А то, похоже, у вас память стала шалить. Записываете себе чужие покупки, чужие долги, чужие платежи, а потом ходите героиней перед родней.
— Да как ты смеешь! На моем юбилее! — заклокотала Галина Петровна, вцепившись пальцами в свой микрофон. — Да я вам всю душу отдаю! Да я для вас…
— Вы подарили нам набор кухонных полотенец, — четко сказала Полина, глядя ей прямо в глаза. — Три штуки. С петухами. За них, кстати, спасибо.
Она положила микрофон на ближайшую пустую тарелку. Развернулась и спокойным шагом пошла обратно к своему месту.
Сняла со спинки стула сумочку.
— Антон, ты едешь? — мимоходом спросила она, накидывая куртку.
Муж сидел красный, сгорбленный, уставившись в тарелку с недоеденным салатом. Он втянул голову в плечи и даже не поднял глаз.
— Ну, оставайся, — сказала Полина. — Продолжай праздновать чужую щедрость.
Она повернулась и направилась к выходу.
Никто из гостей не произнес ни слова.
Через две недели в их квартире был самый обычный вечер вторника.
Галина Петровна, как и ожидалось, оборвала все контакты. Родственникам она строго запретила звонить «этой неблагодарной грубиянке» и теперь распространяла новую версию событий: будто невестка специально испортила ей главный праздник в жизни из чистой зависти и злобы.
Антон тогда вернулся домой почти под утро.
Долго молчал.
Потом все-таки попытался устроить скандал на тему:
— Ты опозорила мою мать.
Но скандала не получилось.
Полина просто молча достала с антресолей две большие клетчатые сумки и поставила их в коридоре.
Антон уехал к матери на следующий день.
Теперь Полина сидела на кухне одна.
Обычный вечер.
Обычный кухонный стул.
Чашка горячего кофе.
Она открыла банковское приложение и перевела еще один досрочный платеж.
Долг за холодильник и стиральную машину медленно, но уверенно уменьшался.
А вместе с ним окончательно исчезала и необходимость улыбаться за чужой счет.
