— Поживёшь без меня — может, тогда и одумаешься!
Антон с демонстративным видом швырнул в спортивную сумку охапку носков. Один носок, свернувшийся плотной спиралью, укатился по паркету и замер посреди комнаты.
— Я для этой семьи делаю всё! А ты… Ты даже кредит для Лерки оформить не хочешь! Между прочим, это на развитие бизнеса!
Я смотрела на мужа так, как врач изучает сложный, но безнадёжный снимок МРТ: спокойно, без эмоций, с лёгким профессиональным интересом.
— Антон, бизнес развивается тогда, когда есть хотя бы план, а не тогда, когда твоя сестра мечтает купить последний айфон, чтобы фотографировать на него ногти. Которые, кстати, она подпиливает у нас на кухне, — я сделала глоток кофе. — И да, подними носок. Уходить тоже надо красиво, а не разбрасывая части гардероба.
Антон моментально покраснел. Его любимая тактика молчаливого давления не сработала, и он переключился на запасной вариант — громкий уход с эффектной драмой.
— Ну и оставайся здесь одна! Со своей… — он кивнул в сторону комнаты моей дочери. — Посмотрим, как вы без мужика через неделю запоёте!
Вернусь только тогда, когда извинишься. И матери моей позвони — объясни, почему её сын вынужден жить у родителей!
Дверь хлопнула так сильно, что с полки свалилась книга рассказов. Даже символично получилось.
Три недели прошли в странном, непривычном… спокойствии. Вдруг выяснилось, что без «главы семьи» продукты не исчезают из холодильника за одну ночь, крышка унитаза всегда закрыта, а дома можно просто жить без постоянного напряжения.
Я даже заметила, что уровень стресса снизился. К слову, хронически повышенный кортизол действительно влияет на организм не лучшим образом: разрушает мышечные белки и может повышать сахар в крови.
Мы с Алиной, моей тринадцатилетней дочерью, впервые за долгое время спокойно ужинали, обсуждая не очередные претензии свекрови и не гениальность Антона, а строение инфузории-туфельки.
— Мам, а дядя Антон уже совсем ушёл? — тихо спросила Алина, наматывая спагетти на вилку.
— Не знаю, солнышко. Но дышать стало легче, правда?
— Ага. И йогурты больше никто не выпивает.
Но идиллия закончилась в субботу утром.
В дверь позвонили. Настойчиво. Требовательно. Так обычно звонят не родственники, а люди, уверенные, что им обязаны открыть.
Я посмотрела в глазок. Полный состав делегации: Антон с выражением великомученика, Галина Сергеевна с лицом прокурора и Лера — в образе человека, которому весь мир задолжал.
Я открыла.
— Ну что, нагулялась? — с порога заявила свекровь, втекая в прихожую словно ледокол. — Антоша исхудал без семьи! У него гастрит разыгрался! А ты тут, видимо, прекрасно живёшь?
— Здравствуйте, Галина Сергеевна. Гастрит у Антона скорее от любви к жареному и острому, а не от тоски, — я осталась у дверного проёма, не позволяя пройти дальше. — И чай сегодня не предлагаю. Мой лимит токсичности на месяц уже исчерпан.
Антон, даже не снимая обуви, попытался пройти на кухню.
— Марина, хватит упрямиться. Я тебя уже простил. Давай накрывай стол, мама пирожки привезла. С капустой.
И ещё — Лере всё-таки нужны деньги. Мы решили, что кредит возьмёшь ты. Платить будем пополам. А она потом вернёт. Наверное.
Лера, жуя жвачку, энергично закивала.
— Конечно! Ты же в частной клинике работаешь, зарплата хорошая, официальная. Что тебе, жалко? Я как только клиентов наберу — сразу начну отдавать. У меня очередь будет, как на концерт звезды!
И вот тут мне стало уже по-настоящему весело.
— Так. Стоп. Давайте разбирать этот поток мыслей по пунктам.
Галина Сергеевна уже вдохнула воздух для длинной речи о тяжёлой женской доле.
— Ты, дорогая, не умничай! Жена должна быть шеей — куда голова повернёт, туда и идти надо! Семья — это всё общее! А ты каждую копейку считаешь! У тебя муж золотой, а ты его не ценишь. В наше время женщины и работали, и мужьям ноги мыли!
— Галина Сергеевна, — перебила я мягко, но твёрдо. — Исторически ноги мыли потому, что водопровода не было, а не из сакральных соображений.
Сейчас двадцать первый век. Рабство отменили. Ипотеку — пока нет.
Кстати о жилье. Квартира моя. Куплена ещё до брака. Антон здесь был лишь временным жильцом.
Свекровь застыла. Лицо пошло пятнами, рот открывался и закрывался без звука. Она напоминала выброшенную на берег рыбу, пытающуюся осмыслить существование суши.
— Не дави на нас своими фактами! — возмутилась Лера. — Ты просто жадная! У Антона стресс! Он из-за тебя работу чуть не потерял!
— Лера, работа менеджера по продажам требует навыков общения. Если Антон продаёт стройматериалы так же, как вы сейчас пытаетесь продать мне идею кредита на ваше имя, удивительно, что его ещё не уволили.
И кстати, паразит — это организм, который живёт за счёт хозяина. В бытовом смысле это называется иначе, но для этого нужен хотя бы шарм, а не одна самоуверенность.
Лера дёрнулась, задела вешалку, и на неё свалилось пальто Антона. Она запуталась в рукавах и едва удержалась на ногах.
Выглядело это так, будто моль проиграла схватку с шерстяным свитером.
Антон понял, что триумфального возвращения не будет, и решил включить режим хозяина.
— Так, всё! Я мужчина или кто? Я вернулся — значит, всё будет как раньше! Алина! — крикнул он в сторону комнаты. — Принеси воды! И вообще, почему в прихожей грязно? Это твои обязанности!
Из комнаты вышла Алина. В руках она держала толстую книгу по физике.
— Дядя Антон, — спокойно сказала она. — Согласно третьему закону Ньютона, сила действия равна силе противодействия.
Вы три недели отсутствовали и не вкладывались в экосистему квартиры. Значит, ваш статус здесь обнулился.
Воду вы можете налить сами. А грязью вы называете мои кроссовки — я только вернулась с олимпиады по математике.
Антон замер.
— Ты как разговариваешь?
— Вы мне не отец, — всё тем же ровным голосом ответила дочь. — Вы фактор, повышающий энтропию в доме.
— Что она говорит? — прошипела свекровь. — Какая энтропия?
— Энтропия — это мера хаоса, бабушка. И сейчас вы её активно увеличиваете. Мам, я пойду задачи решать. Там интереснее.
Алина ушла.
Повисла тишина. Тяжёлая, плотная, словно ватное одеяло.
— Всё, — я распахнула дверь настежь. — Представление окончено. Антон, вещи я собрала ещё две недели назад. Они стоят в тамбуре в пакетах. Чемодан, кстати, мой.
— Ты не имеешь права! Это совместное имущество!
— Совместное? Нет. Моё имущество осталось моим. А совместно мы нажили только твой гастрит и мою нервную экзему. Экзему я оставляю себе. Гастрит забирай.
Я вывела ошарашенного Антона за дверь. Следом почти автоматически вышли Галина Сергеевна и Лера.
— Ты ещё пожалеешь! — кричала свекровь. — Кому ты нужна с ребёнком в тридцать пять?!
— Одиночество — это не когда рядом никого нет, Галина Сергеевна. Это когда рядом есть человек, из-за которого ты чувствуешь себя одинокой. А у меня теперь всё хорошо.
Дверь закрылась. Два щелчка замка.
Самый приятный звук за долгое время.
За дверью ещё что-то возмущённо говорили, стучали, спорили. Но это уже напоминало шум телевизора у соседей — слышно, но жить не мешает.
Я вернулась на кухню. Алина сидела за столом и ела яблоко.
— Ушли?
— Ушли.
— Совсем?
— Думаю, да. Теперь продукты будем покупать сами, а не ждать, пока дядя Антон соизволит выделить часть зарплаты.
Алина откусила яблоко, немного подумала и сказала:
— Знаешь, мам… Без них воздуха в квартире стало больше. Как будто мусор наконец вынесли, который три года пах, а мы думали, что это освежитель.
