Но Галина Леонидовна, словно подхваченная волной собственных воспоминаний, и не думала останавливаться. Она говорила охотно, с той особой интонацией, когда человеку важно не просто заполнить тишину дороги, а будто оставить после себя след — поделиться пережитым, тем, что когда-то болело, а потом неожиданно стало легче.
— …Вот так она и жила, — вздохнула Галина Леонидовна. — Работала, училась, крутилась одна. Я ведь не вечная, хотелось, чтобы у дочери всё сложилось. А она всё сама да сама… А потом в её жизни появился один человек. Хороший, надёжный. И знаете, с ним она будто заново ожила.
Лена невольно насторожилась. Сама не поняла почему. Может, потому что в голосе попутчицы вдруг зазвучала такая тёплая гордость, словно речь шла не просто о мужчине, а о человеке, который буквально вернул жизнь в их дом.
— И как его зовут? — спросила она скорее из вежливости, но слова уже звучали напряжённо, словно внутри что-то заранее сжалось.
— Да Виктор, — с улыбкой ответила Галина Леонидовна. — Витя. Прямо как у вас.
Лена замерла, так и не перевернув страницу журнала. В груди будто что-то резко провалилось, словно лифт на мгновение сорвался вниз. Она усилием воли удержала лицо спокойным, но пальцы заметно похолодели.
— Виктор… — повторила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Довольно распространённое имя.
— Да, распространённое, — согласилась женщина. — Но этот Виктор, знаете… очень семейный. Сейчас покажу вам, — оживилась она, начиная искать телефон в сумке. — У меня фотографии есть! Дашенька присылала. Я даже на заставку поставила.
Лена хотела сказать «не нужно», но слова застряли. Она лишь кивнула, будто из вежливости.
Галина Леонидовна быстро открыла галерею:
— Вот, смотрите! Это Даша с Серафимой. А это они прошлым летом были в Братиславе… А вот тут уже у нас. И вот… вот он!
Лена посмотрела.
На экране — светлая комната, праздничный стол, торт, воздушные шары. Даша держит за руку девочку, улыбается. А рядом, чуть в стороне, мужчина наклоняется к ребёнку, будто что-то говорит ей. Лицо было чётким. Профиль, линия бровей, эта знакомая полуулыбка…
Лена узнала сразу. Не просто узнала — почувствовала, как пересыхает горло.
«Это мой муж», — ударило в голове.
Мир вокруг вдруг стал слишком громким: стук колёс, шаги в коридоре, чей-то кашель.
— Красивый, правда? — с гордостью сказала Галина Леонидовна. — Я же говорю, Даше повезло. Он и ремонт помог сделать, и с ребёнком как родной. В садик водит, на кружки. Даша смеётся, что он даже больше переживает, чем она. А я считаю — так и должно быть. Мужчина — это опора.
Лена заставила себя отвести взгляд. Она боялась, что ещё секунда — и лицо её выдаст всё. Даже сидя, она почувствовала слабость в ногах.
— А… давно они вместе? — тихо спросила она.
— Да уже года два, — спокойно ответила попутчица. — Может, и больше. Сначала Даша скрывала, боялась сглазить. А потом приехали вместе. Я сначала насторожилась… А он оказался спокойный, уравновешенный. Ни грубости, ни лишних слов. Настоящее золото.
Лена сглотнула. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно в вагоне.
— А он… он откуда? — она вдруг поняла, что задаёт вопросы, как на допросе. — Он в вашем городе живёт?
— Нет, он из другого, — махнула рукой женщина. — У него работа разъездная. То Киев, то Львов, то к нам приезжает. Говорил, что и в Европе бывает, в Вене. Деловой человек. Но к Даше всегда возвращается. И знаете… — она понизила голос, — мне кажется, он ей послан свыше после всего, что она пережила.
Лена уже почти не слышала этих слов. В голове звучало только одно: «Он сейчас дома. Он только что говорил со мной. Он сказал, что любит…»
Она резко поднялась.
— Простите, мне нужно… воды, — выдавила она и вышла в коридор.
Вагон слегка качало. Лена прислонилась к стене, чтобы удержаться. Достала телефон — пальцы дрожали, не слушались. Набрала номер Виктора.
Гудки.
Первый.
Второй.
Третий.
— Да, Лен? — наконец ответил он. Голос — спокойный, привычный. И от этого ещё страшнее.
— Витя… — она не сразу смогла говорить. — Скажи честно. Ты сейчас где?
— Я же говорил — дома, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Что случилось?
Лена закрыла глаза.
— У тебя есть… знакомая по имени Даша?
Пауза. Короткая — но в ней уместились годы их жизни, разговоры, вечера, доверие.
— Какая ещё Даша? — голос стал чуть резче. — Лен, ты себя накручиваешь. В дороге всегда начинаешь фантазировать.
— Не уходи от ответа, — голос у неё дрогнул. — Витя, в моём купе женщина. Она показывает фото своей дочери. И на этих фото — ты. Ты, Виктор. Твоё лицо. Твоя улыбка.
На том конце стало тихо. Затем он тяжело выдохнул.
— Лена… — сказал он уже другим тоном. — Ты сейчас в поезде? Куда едешь?
— На свадьбу… — прошептала она.
— Возвращайся, — коротко сказал он. — Приедешь — поговорим. Не по телефону.
— Ты не ответил, — губы у неё задрожали. — Это ты на фото?
— Лена, — в его голосе уже не было нежности. Только напряжение. — Ты делаешь себе хуже. Не слушай посторонних. Приедешь — всё объясню.
— Ты мне изменяешь? — она произнесла это тихо, но как приговор.
Он молчал.
И это молчание оказалось громче любых слов.
Лена отключила звонок. Руки дрожали сильнее. Она стояла в узком коридоре и пыталась дышать ровно. Ни слёз, ни крика — ничего не было. Только пустота.
За её спиной — купе, где сидела женщина и с теплом рассказывала про «золотого мужчину». А в голове Лены уже складывалась картина: чужой дом, торт, ребёнок… и Виктор — в чужой жизни, которая вдруг оказалась частью её собственной.
