Когда Михаил наконец опустил телефон, его руки ещё подрагивали. Он тяжело опустился в продавленное кресло и уставился в окно пустым взглядом. За стеклом виднелся их участок — запущенный, усыпанный прошлогодней листвой и остатками стройматериалов. Дом мечты. Их с Ириной долгожданный уголок, выстраданный и купленный ценой многих лет труда, в шестидесяти километрах от города.
— Что она хотела? — Ирина вошла в комнату, опираясь на трость. После операции на позвоночнике ей всё ещё было трудно двигаться.
Михаил усмехнулся:
— То же самое, что и все наши «любимые родственники» в последнее время. Денег.
— Светка? — Ирина осторожно присела напротив. Её лицо, исхудавшее после болезни, стало ещё бледнее.
— Она самая. Стоило узнать про дом — сразу вспомнила, что у Олега свадьба на носу.
Ирина покачала головой:
— Даже не думала, что твой крестник вообще помнит, как тебя зовут. Пять лет назад на дне рождения тёти Гали он даже не поздоровался.
Михаил тихо рассмеялся, но без радости:
— И сейчас бы не вспомнил. Это Светка «напомнила» — на триста тысяч. «Миша, помоги, ты же крестный, Олегу на свадьбу нужно!» — передразнил он её голос.
— И что ты ответил?
— Сказал, что не дам. Деньги у нас есть, но это наши — заработанные и выстраданные.
— А она?
— Бросила трубку. Знаешь, Ира… — Михаил подался вперёд, — меня уже тошнит от этого. Пять лет — ни звонка, ни поздравления. Даже когда тебе было хуже всего и мы просили помощи, никто не появился. А теперь — вынь да положи триста тысяч. Думают, если у нас дом, значит, деньги сами текут.
Он резко ударил ладонью по подлокотнику:
— Да горите вы все! Ни копейки не дам!
Ирина намазывала масло на хлеб, когда в дверь постучали — уверенно и без предупреждения.
— Миша, открой, — попросила она, невольно вздрогнув.
На пороге стояла тётя Галя — с ярким макияжем, окрашенными хной волосами и кривоватым пирогом в руках.
— Ну что, родные, принимаете гостей? — сказала она, проходя в дом без приглашения. — Показывайте свои хоромы.
Ирина растерянно посмотрела на мужа, тот только закатил глаза.
— Тётя Галя, вообще-то предупреждают…
— Ой, брось! — отмахнулась она, ставя пирог на стол. — Я ж не чужая. У нас так принято. С новосельем вас! Светка сказала, что вы уже обжились.
Она огляделась:
— Ну и место вы выбрали… До города далеко, магазин чёрт знает где…
Михаил сдержанно ответил:
— Мы здесь живём, и нам всё нравится.
— Да я ж не со зла! — она продолжала разглядывать дом. — Всё новое… техника, мебель… Значит, деньги есть?
— Мы не бедствуем, — осторожно сказала Ирина. — Но всё ушло на дом и ремонт.
— И на планшет хватило, — язвительно заметила тётя. — А Светлане помочь не смогли. Стыдно!
Михаил резко поставил чашку:
— Давайте честно. Когда Ира лежала в больнице после операции, я звонил всем. И что? Никто не приехал. Даже вы.
— У меня давление…
— А сюда приехать не помешало? — холодно ответил он.
— Ты всегда был жадным! — вспыхнула она.
— И правильно сказала Светлане — не дам, — спокойно ответил Михаил.
— Но у Олега свадьба! Он тебе не чужой!
Ирина тихо усмехнулась:
— А он вообще помнит, как выглядит Миша?
Тётя замялась.
— И сколько ему лет? — продолжила Ирина. — И вдруг вспомнил про крестного, когда понадобились деньги?
Михаил положил руку ей на плечо:
— Ира, хватит.
— Нет, я скажу. Вы как стервятники. Где вы были, когда мне было плохо? Когда Миша ночами не спал? Ни одного из вас не было!
Тётя вскочила:
— Да как ты смеешь! Чтобы вы подавились своими деньгами!
Она вылетела из дома, громко хлопнув дверью.
— Пирог даже не попробовали, — тихо сказала Ирина.
— И к лучшему, — буркнул Михаил.
Они переглянулись — и вдруг рассмеялись. Смех был долгим, освобождающим.
— Думаешь, это конец? — спросила Ирина.
— Нет, — покачал головой Михаил. — Это только начало.
Через два дня пришёл дядя Коля — с бутылкой мутной жидкости и натянутой улыбкой. Всё повторилось: осмотр, разговоры… а потом просьба:
— Дай Олегу на свадьбу. Вы же теперь богатые.
— Нет, — твёрдо ответил Михаил.
Дядя Коля сразу изменился:
— Запомню твою жадность. В беде окажешься — не жди помощи.
— И не надо, — спокойно сказал Михаил, закрывая дверь.
Телефон разрывался от звонков. Родственники объявлялись один за другим — дальние, забытые, словно по сигналу. И все просили одно и то же — денег.
Ирина не выдержала:
— Они что, с ума сошли?
— Просто слухи, — ответил Михаил. — Продали квартиру — значит, разбогатели. А то, что всё ушло на дом и лечение, никого не волнует.
Он вдруг задумался:
— У меня есть настоящая семья — ты и дети… Хотя странно, что сыновья давно не звонили.
И действительно — вскоре приехали оба сына. Напряжённые, чужие.
За столом разговор был тяжёлым.
— Нам сказали, ты всем отказываешь, — начал Андрей. — Почему?
— Потому что это наши деньги, — спокойно ответил Михаил.
— Но можно же помочь… хотя бы Олегу, — добавил Денис.
Михаил посмотрел на них:
— Он мне чужой человек. А когда нам было тяжело — никто не помог.
Он объяснил всё — про дом, про лечение, про отсутствие поддержки.
— Всего триста тысяч… — тихо сказал Андрей.
— Тогда дай сам, — ответил Михаил.
Сын замолчал.
Ирина встала, опираясь на трость:
— Вам всё в жизни дали. А теперь, когда мы хотим пожить для себя — вы нас упрекаете? Стыдно.
Она вышла. За столом повисла тишина.
Сыновья ушли, не прощаясь как раньше.
Прошло время. Родственники объявили бойкот. Не звонили, не поздравляли.
Год прошёл в тишине. Дом обжился, появился сад, теплица, собака. Жизнь постепенно наладилась.
Однажды к воротам подъехала машина. Это была Светлана с сыном и его женой.
— Мы просто соскучились! — защебетала она. — У нас радость — ребёнок будет!
Но вскоре всё стало ясно.
— Может, поможешь с жильём? — сказала она. — Всего восемьсот тысяч в долг…
Михаил включил запись на телефоне:
— Хочу запомнить этот разговор.
— Ты с ума сошёл?
— Нет. Просто больше не хочу иметь с этим дело.
— Мы же семья!
— У меня есть семья. И мне этого достаточно. До свидания.
Он ушёл. За спиной посыпались обвинения, но он лишь усмехнулся:
— Вы никогда не помогали. Мы привыкли.
Вечером они сидели на веранде. Тишина, запах зелени, собака у ног.
Калитка скрипнула.
На пороге стоял Денис.
— Простите… Я всё понял, — сказал он, протягивая телефон с перепиской, где Светлана предлагала ему «процент» за давление на родителей.
Михаил покачал головой.
— Можно я буду приезжать помогать?
Ирина улыбнулась:
— Конечно, сынок.
Он сел рядом. И это было важнее всего.
Андрей позвонил позже — сухо, без извинений, но уже сделал шаг навстречу.
— Приезжай в воскресенье, — сказал Михаил. — С документами. И семью бери.
Это был новый этап. Не идеальный, но честный. И уже без лишних людей.
