— Виола, душа моя, ну что ты упрямишься, словно школьница на первом балу? Колька — мужчина хоть куда. Руки — во какие.
Галина Тимофеевна, соседка с третьего этажа, широко развела свои мягкие ладони, наглядно показывая внушительные габариты Николая.
— Он ведь не просто так собирается, он в столицу едет работу искать. Возможности, перспективы. А у меня сама знаешь — зять с дочкой, внуки шумят, кошка под ногами. Куда мне его? На шкаф что ли?
Виола, женщина лет пятидесяти, приятной внешности, интеллигентная, работающая продавцом и ценящая тишину больше любого лакомства, тяжело вздохнула. Она стояла в дверях своей аккуратной двухкомнатной квартиры, прижимая к груди пакет с покупками, и лихорадочно подбирала доводы против напористости Галины Тимофеевны.
— Галина Тимофеевна, я ведь одна живу. Привыкла к спокойствию. А тут мужчина… Посторонний.
— Какой же он посторонний? Родной брат мой. Коленька. Пятьдесят шесть лет, самый расцвет. Ни тебе вредных привычек. И главное — холостой, — соседка так выразительно подмигнула, что у Виолы нервно дернулся глаз.
— Ты, Виола, женщина видная, но одна. А вдруг это судьба? Колька с руками, всё по дому исправит. А ему нужно пристанище хотя бы на месяц.
Виола невольно вспомнила протекающий кран на кухне, шаткую ножку у стула и длинные одинокие вечера перед телевизором. И, если честно, лишние деньги тоже были бы не лишними.
— Ну если только на месяц. И за оплату.
— Разумеется, за оплату. Колька всё заплатит, — оживилась соседка. — Значит, договорились. Вечером приведу.
К вечеру на пороге Виолы появился Николай.
Мужчина он был крупный, основательный, с лицом, на котором словно читалась вся его простая трудовая биография.
— Здрасьте, хозяйка, — прогудел он густым басом. — Ну что, принимай жильца.
Виола показала ему комнату. Николай поставил чемодан в угол и, не делая паузы, сразу поинтересовался:
— А ужинать когда будем? Я с дороги, голодный как волк.
Виола растерялась.
— Ну… могу предложить чай. И бутерброды.
— Чай — это не еда, — веско заметил Николай. — Мужчине мясо требуется. Ладно, сегодня как-нибудь перекусим, а завтра я тебе список составлю. Я неприхотливый — мне борщ да котлеты.
Виола промолчала. «Наверное, шутит», — решила она про себя.
Первые три дня прошли более-менее спокойно. Николай уходил рано утром — «на собеседования», как он уверял, хотя Виола подозревала, что большую часть времени он просто бродит по окрестностям, — возвращался поздно и сразу укладывался спать.
А затем он всё-таки устроился на работу. График — сутки через трое.
И вот тут началось самое интересное.
Те трое суток, что он находился дома, превращались для Виолы в испытание. Просыпался Николай около одиннадцати, включал телевизор на кухне на максимальную громкость, потому что «новости надо знать», и начинал ревизию холодильника.
Возвращаясь с работы, Виола регулярно обнаруживала, что её запасы сыра, колбасы и даже диетических йогуртов бесследно исчезли в недрах Николая.
— Коля, — осторожно спрашивала она, — а где сыр? Я же вчера покупала.
— Да я перекусил, — небрежно отвечал он. — Сыр вкусный, кстати. Только маловато. Ты, Виолка, в следующий раз бери больше. Мужик в доме, понимать надо.
«Мужик в доме» при этом вовсе не спешил заниматься хозяйством. Кран на кухне продолжал течь, ножка у стула шаталась как прежде. Зато диван в гостиной Николай освоил основательно. Он разваливался на нём в майке и тренировочных штанах, смотрел ток-шоу и громко комментировал происходящее.
Виола терпела. Воспитание не позволяло ей устраивать скандалы. Но когда Николай начал позволять себе лишнее, её выдержка дала трещину.
Случилось это в пятничный вечер. Виола сидела на кухне с книгой, пытаясь сосредоточиться под гул телевизора.
Николай, щедро надушенный, подсел к ней.
— Виолка, а чего мы всё как чужие? — он положил тяжёлую ладонь ей на плечо. — Ты женщина ничего такая, справная. Я тоже мужик видный. Чего время терять? Давай, это… сойдемся поближе.
Виола резко сбросила его руку.
— Николай, уберите руки. Мы с вами просто соседи. Я сдаю вам комнату.
— Да ладно тебе ломаться, — подмигнул он, явно унаследовав эту манеру от сестры. — Мы же взрослые люди. Тебе ласки хочется, я вижу. Глаза грустные. А я могу устроить… по высшему разряду. Эт самое, каждую ночь тебе гарантирую. Ты только скажи.
Виола поднялась. Лицо её покрылось красными пятнами.
— Николай, вы забываетесь. Я не ищу приключений. И, кстати, о «мужике в доме». Кран течёт уже неделю. Вы обещали починить. Продукты вы съели все. Вы хоть раз купили хлеб? Или помыли за собой посуду? В раковине целая гора.
Николай посмотрел на неё с искренним недоумением.
— Вилка, ты чего? Я же тебе деньги заплатил. За проживание. Двадцать тысяч. Это деньги. Я что, ещё и полы должен мыть? Я квартирант, а не домработница. Вот если сойдёмся, станем парой — тогда другое дело. Тогда и гвоздь вобью, и мусор вынесу. А пока — извини, товарно-денежные отношения.
— Товарно-денежные? — Виола задохнулась от возмущения. — Двадцать тысяч с полным пансионом и вашими домогательствами? Да вы альфонс, Николай.
— Кто? — он нахмурился. — Ты за языком следи, интеллигенция.
— Я, — Виола указала на дверь, — хозяйка этой квартиры. И я расторгаю наш договор. Прямо сейчас. Собирайте вещи. Через час чтобы вас здесь не было. Остаток денег лежит на комоде.
— Ты серьёзно? — он не верил. — Куда я пойду вечером? К Галке? У неё там дурдом.
— Именно. К сестре. Там и прибежище. И майку с дивана не забудьте.
Ворча и ругая «зажравшихся москвичек», Николай собирал чемодан.
Когда за ним закрылась дверь, Виола прошла на кухню. В раковине — гора посуды. В холодильнике — пустота. Кран продолжал капать: кап-кап-кап.
Но главное — снова была тишина.
Виола набрала номер Галины Тимофеевны.
— Алло, Галина? Забирайте своего брата. У меня больше нет сил.
— Ой, Виолочка, что случилось? Не сошлись характерами? — защебетала соседка.
— Не сошлись видами на жительство, Галина. И на гигиену.
Она положила трубку.
На следующий день Виола вызвала сантехника. Пришёл молодой парень, за полчаса устранил течь, взял оплату и вежливо попрощался. Ни намёков, ни разговоров лишних.
Виола смотрела на исправный кран и думала: «Вот он, настоящий мужчина. Пришёл, сделал, ушёл. А не лежал на диване, обещая райские кущи в обмен на борщ и эт самое».
А Николай вернулся к сестре. Теперь он спит на раскладушке, конфликтует с зятем Галины Тимофеевны и копит на съём отдельного жилья.
А вы пускали к себе пожить родственников или знакомых? И чем всё это заканчивалось?
