Дача для нас с мужем — это не просто клочок земли за городом. Мы приобрели её три года назад: шесть соток, заросших бурьяном, и ветхий щитовой домик, который больше напоминал декорацию к фильму о запустении. В этот участок мы вложили все свободные средства и огромное количество сил. Нам хотелось создать пространство, где глазу будет спокойно и легко — минимализм, ровный газон, открытая веранда, никакого хлама и случайных вещей.
У моей свекрови, Натальи Борисовны, и золовки Светы совершенно иная философия. Их девиз по жизни звучит примерно так: «в хозяйстве всё сгниёт». Квартира свекрови напоминает склад реквизита к фильму о поздних 80-х: балконы заставлены лыжами, трехлитровыми банками и коробками от телевизоров, купленных ещё при Горбачёве.
Когда мы оформили покупку дачи, они восприняли это не как наше радостное событие, а как открытие нового стратегического полигона для хранения.
— Ой, как здорово! — воодушевилась Света. — Теперь можно старый диван туда отвезти, а то он у нас полкомнаты занимает, а выбросить жалко — пружины-то целые!
Мы с мужем, Игорем, тогда сразу обозначили границу: «Нет».
— Мам, Света, — спокойно объяснял Игорь. — Мы не собираемся превращать дачу в склад. У нас там скандинавский стиль. Никаких старых диванов и ковров. Нам нужен воздух и пространство.
Они обижались, поджимали губы, называли нас «зажравшимися» и сетовали, что мы «не ценим вещи», но напрямую не вмешивались. До прошлых выходных.
Он приехал…
В субботу мы с Игорем уехали в город по делам, оставив дачу закрытой. Ключи, к сожалению, были у свекрови «на всякий случай» — типичная ошибка, которую я больше повторять не собираюсь.
Ближе к полудню мне пришло сообщение от Светы. Фотография.
На снимке — наша веранда. И прямо посередине, перегородив проход к столу, возвышается ОН. Огромный, округлый, пожелтевший от времени холодильник «ЗИЛ» с отломанной ручкой. Рядом приткнулись какие-то тюки, стянутые бечёвкой, и стопка журналов «Бурда» с обтрепанными краями.
Подпись под фото гласила: «Сюрприз! Мы вам подарочки привезли! Холодильник рабочий, только гудит немного, но для дачи самое то! А в тюках — одежда детская, там кое-что с пятнами, но на грядках копаться пойдет. Не благодарите!»
Меня буквально накрыло. Сначала я решила, что это шутка. Потом ощутила, как кровь приливает к лицу.
Это был не подарок. Это было вторжение. Они воспользовались нашим отсутствием, чтобы выгрузить свой хлам на нашей территории, прикрыв всё это словом «помощь».
Я молча протянула телефон Игорю. Он побледнел.
— Они что, серьёзно? Мы же всё объясняли!
— Едем, — коротко сказала я. — Сейчас же.
Тут началось.
Через час мы уже были на месте. Вживую картина выглядела ещё печальнее. «ЗИЛ» стоял на веранде как монумент советской эпохе, царапая ржавым основанием нашу новую террасную доску. От тюков тянуло сыростью и затхлым шкафом.
Свекровь со Светой спокойно сидели на нашей кухне и пили чай.
— О, а вот и хозяева! — радостно воскликнула Наталья Борисовна. — Ну как вам? Холодильник — зверь! Мы его с грузчиками еле затащили. Две тысячи отдали!
— Мама, — голос Игоря был тихим, но таким напряжённым, что в воздухе словно звенела посуда. — Зачем? Мы же просили. У нас уже есть холодильник. Новый. Встроенный.
— Так тот маленький! — парировала она. — А этот вместительный! Соленья сложите, пиво. А одежда? Там курточки хорошие, ну молнии сломаны, но на даче кто смотреть будет? Вам пригодится! Мы от души старались, везли, грузчиков нанимали…
Я поняла, что аргументы не подействуют. Они искренне не видели проблемы. В их системе координат они сделали доброе дело: избавились от ненужного, не выбрасывая его (что для них почти физическая боль), а «пристроив». То, что наш дом при этом превратился в филиал свалки, казалось им мелочью.
— Игорь, — сказала я мужу. — У меня есть решение.
— Алло, сервис вывоза мусора? Да, срочно. Нужна «Газель» и два грузчика. Да, крупногабарит — холодильник и пять мешков ветоши. Через сколько будете? Отлично. Ждём.
Я отключила телефон и вернулась на кухню.
— Наталья Борисовна, Света. Через сорок минут приедет машина. Грузчики заберут этот холодильник и эти тюки.
— Куда заберут? — растерянно спросила золовка. — К нам обратно? Мы не возьмём, нам ставить некуда!
— Нет. На полигон. На утилизацию.
Повисшая тишина звенела в ушах. Свекровь театрально схватилась за сердце.
— Ты… ты выбросишь рабочую вещь?! Это же кощунство! Мы деньги за доставку платили! Это память! Мы этот холодильник с отцом в 85-м покупали!
— Наталья Борисовна, — твёрдо сказала я. — Это ваша память. И ваш мусор. Сейчас он находится на нашей территории без нашего согласия. Вы нарушили наши границы. Я не просила этот «подарок» и принимать его не собираюсь. У вас есть сорок минут, чтобы увезти всё обратно. Если нет — оно поедет на свалку за мой счёт. Я заплачу пять тысяч рублей за вывоз, лишь бы больше этого не видеть.
Начались крики. Нас обвиняли в расточительности, в неуважении к старшим, в том, что мы «зажрались» и «с жиру бесимся». Света даже попыталась встать перед холодильником, раскинув руки.
— Я не дам! Это моё!
— Если это твоё — забирай, — спокойно ответил Игорь. — Машина у тебя есть. Грузи хоть на крышу.
Разумеется, забирать ничего они не стали. Ни сил, ни желания тащить тяжёлый «ЗИЛ» обратно у них не нашлось.
Через некоторое время приехали грузчики. Двое крепких парней без лишних слов подхватили «зверя» и ловко закинули его в кузов. Туда же отправились тюки с «курточками для грядок» и стопка журналов.
Машина уехала.
Следом уехали и свекровь со Светой, осыпая нас проклятиями. Наталья Борисовна напоследок заявила, что ноги её больше не будет на этой «проклятой даче», где не умеют ценить добро.
Я вымыла пол на веранде, смывая следы ржавчины и грязи. Заварила свежий кофе. Мы с Игорем устроились в креслах и молча смотрели на чистый, свободный двор.
— Жёстко вышло, — тихо сказал он.
— Зато понятно, — ответила я. — Больше они ничего сюда не привезут. Никогда.
