Сестра моего мужа, Марина, к своим тридцати годам довела до совершенства умение жить с размахом за чужой счёт. Формально она трудится и получает достойную зарплату, но её доходы — это священный фонд для брендовых сумок, косметологов и спа-процедур. А вот счета в ресторанах, по её убеждению, обязан закрывать старший брат. Ведь это же «по-семейному».
Наши совместные выходы годами проходили по одному и тому же сценарию. Марина звонила, с воодушевлением предлагала «заглянуть в новое модное место», демонстративно заказывала самые дорогие блюда — тигровые креветки, изысканные коктейли, всё с приставкой «авторское». А когда официант приносил кожаную папку со счётом, начиналось представление.
Сначала округлялись глаза, затем следовали суетливые хлопки по карманам, театральная пауза и обязательный вздох:
— Ой! Я, кажется, кошелек в другой сумке оставила! Или в машине… Антош, заплатишь? Я потом перекину.
Это «потом» растворялось в воздухе без следа. Антон, мой муж — человек мягкий и щедрый, — неизменно отмахивался: «Ладно, Марин, не переживай, я закрою».
Но в прошлую пятницу моё терпение дало трещину. Мы готовились к отпуску, бюджет был расписан буквально до копейки. И тут Марина с энтузиазмом зазывает нас в только что открывшийся паназиатский ресторан с ценами, от которых даже меню хотелось закрыть.
— Ребята, там такие димсамы! Я столик уже забронировала, отказ не принимается!
Антон по привычке потянулся за ключами, но я остановила его прямо в прихожей.
— Карты и наличные оставь дома, — сказала я спокойно, так что возражений не последовало.
— Зачем?
— Затем. Возьми только две тысячи. Нам этого более чем достаточно. И телефон свой мне отдай, скажем, что разрядился. Сегодня оплачивает тот, кто приглашал.
Вечер проходил идеально. Марина сияла свежим маникюром и заказывала с размахом: утку по-пекински, большой сет роллов, бутылку дорогого рислинга. Мы с Антоном ограничились лапшой и чаем. Золовка вдохновенно рассказывала о карьерных успехах, о том, как важно себя баловать, и щедро подсовывала нам закуски, которые мы не просили.
Час расплаты пробил около десяти.
Официант аккуратно положил на стол папку со счётом. Сумма впечатляла — Марина постаралась на славу.
Она по отработанной схеме похлопала себя по бёдрам, заглянула в клатч и произнесла фирменное:
— Ну надо же! Опять кошелек дома, а банковское приложение не открывается. Какая я рассеянная! Антош, выручай сестренку.
И с ожиданием посмотрела на брата.
Антон, строго следуя плану, развёл руками:
— Марин, ты не поверишь. Я тоже пустой. Карты дома оставил, телефон сел.
Улыбка медленно исчезла с её лица.
— В смысле? Вы что, шутите? А как мы платить будем?
— У нас с Яной есть наличные, — спокойно сказала я, доставая две тысячи. — Вот ровно две. Этого с избытком хватает за нашу лапшу и чай. Даже на чаевые останется. А вот за твою утку и вино… извини.
Марина побледнела.
— Яна, но у меня нет с собой денег! Вообще! Я же сказала!
— Странно, — я изобразила искреннее недоумение. — Ты ведь нас пригласила. Обычно приглашающая сторона проверяет свои возможности. Тогда выход простой: звони маме или папе, пусть привезут деньги. Или оставляй свой новый айфон в залог и съезди домой за кошельком. Мы подождём в машине.
За столом повисла напряжённая, почти звенящая тишина. Официант, который до этого деликатно держался в стороне, теперь уже без всякого стеснения посматривал в нашу сторону. Перспектива звонить родителям и объяснять, почему тридцатилетняя дочь не в состоянии оплатить собственный ужин, Марину явно не радовала. И вариант с оставлением телефона в залог её тоже не вдохновлял.
Она нервно схватила смартфон.
— Сейчас… я попробую… может, на кредитке что-то есть… приложение бы загрузилось…
Минуту спустя случилось настоящее «чудо». Кошелёк, разумеется, из воздуха не возник, зато неожиданно выяснилось, что карта прекрасно привязана к телефону, интернет функционирует без перебоев, а на счёте вполне достаточно средств для оплаты всего заказа.
Марина молча приложила телефон к терминалу. В этот момент её лицо выражало трагедию вселенского масштаба и искреннюю обиду на несправедливость бытия.
Домой мы возвращались в тишине. Антон выглядел смущённым, но я заметила, что он словно сбросил тяжёлый груз — впервые ему не пришлось «спасать» ситуацию. А Марина на следующий день прислала сообщение, что в ближайшие выходные занята и в кафе не пойдёт. «Надо экономить», — сухо написала она.
Похоже, память к ней внезапно вернулась. Выяснилось, что подобная «забывчивость» прекрасно лечится — не бесконечной щедростью родственников, а отсутствием возможности переложить расходы на чужие плечи.
Систематическое «забыла кошелек» — это вовсе не рассеянность, а продуманная стратегия, основанная на неловкости окружающих. Марина отлично понимала: брат не допустит сцены в ресторане и оплатит счёт, чтобы избежать конфликта. Это была игра на родственных чувствах и социальных правилах приличия.
Я выбрала единственно действенный способ — лишила мужа роли «спасателя». Когда привычная схема «похлопала глазками — брат заплатил» дала сбой, манипуляции пришлось столкнуться с реальностью, где за свои гастрономические удовольствия отвечаешь сам. Урок оказался наглядным: забывчивость быстро проходит, если рядом нет человека, готового регулярно оплачивать её последствия.
А вам доводилось сталкиваться с подобной «рассеянностью» среди друзей или родственников? Как вы выходили из ситуации, когда счёт неожиданно оказывался «ничей»?
