У моего мужа на работе наступил непростой период. Я замечала, насколько он выматывается, каким напряжённым возвращается домой. Именно поэтому мне захотелось раскрасить самый обычный вторник чем-то особенным. Без повода, без годовщин и праздников — просто так. Чтобы он переступил порог, увидел всё это и хотя бы на вечер забыл о своих проблемах.
В обеденный перерыв я буквально совершила налёт на фермерский рынок. В корзину легли свежайшая телячья вырезка — я решила приготовить медальоны в ягодном соусе, веточки розмарина, бутылка терпкого красного вина и всё необходимое для тирамису.
Мне хотелось не просто накормить его ужином, а по-настоящему удивить.
Вечер превратился в кулинарный марафон. Телятина мариновалась в ароматных травах, брусничный соус томился на медленном огне, наполняя квартиру запахами леса и осени. В гостиной был накрыт стол: льняная скатерть, приглушённый свет, негромкий джаз создавал атмосферу уюта.
Олег вернулся около восьми. Уставший, с напряжённой складкой между бровями.
Заметив сервировку, он лишь слегка поднял бровь.
— У нас праздник? Я что-то забыл?
— Нет, просто ужин. Садись, пока горячее.
Я торжественно подала блюдо. Медальоны выглядели как иллюстрация из кулинарного журнала — румяные, покрытые рубиновым соусом, украшенные зеленью. Внутри меня жило предвкушение похвалы. Я ждала того самого «Ммм, как вкусно!», ради которого и стояла у плиты после рабочего дня.
Олег взял приборы, отрезал кусочек, отправил в рот. Наступила пауза. Он долго, сосредоточенно жевал, не поднимая глаз от тарелки.
Моя улыбка начала медленно таять. Наконец он проглотил, отодвинул тарелку.
— Рит, ну ты чего? — в голосе звучало не столько разочарование, сколько раздражение. — Мясо жесткое, как резина. Жуешь, жуешь, аж челюсть сводит. Ты его пересушила.
— Но я делала по таймеру… — моя попытка оправдаться прозвучала неуверенно. — Это телятина, она такая и должна быть, упругая.
— Упругая — это одно. А это, самая настоящая подошва под вареньем. Есть невозможно. У нас пельмени остались? Или сосиски свари. Я голодный, мне не до деликатесов.
Он поднялся и направился на кухню, звеня кастрюлями в поисках «нормальной еды».
Я осталась за столом перед остывающими медальонами. Брусничный соус теперь напоминал не изысканную подачу, а бесформенную кляксу.
Обидело меня не то, что ему не понравился вкус. У всех разные предпочтения. Больнее всего была форма, в которой это прозвучало.
Он не заметил усилий. Не увидел ни атмосферы, ни скатерти, ни музыки. Даже не задумался, что его жена потратила три часа и приличную сумму, чтобы порадовать его. Для него существовали только волокна мяса, показавшиеся недостаточно мягкими.
Вместо «Спасибо, любимая, за заботу, но мясо чуть жестковато», я услышала «подошву» и требование сварить сосиски.
Олег вернулся с тарелкой варёных сосисок и ломтем хлеба. Включил телевизор.
— Ну ты чего надулась? — спросил он с набитым ртом. — Я же правду сказал. Зачем врать? В следующий раз просто потуши с картошкой, у тебя это лучше получается.
— Следующего раза не будет, — спокойно ответила я, отправляя нетронутый «шедевр» в мусорное ведро.
— В смысле?
— В смысле, сюрпризов больше не будет. Готовить буду только «базу». Гречка, макароны, котлеты. То, что сложно испортить и что не требует души. А за деликатесами ходи в ресторан. Там, если не понравится, сможешь вернуть блюдо шеф-повару и не платить. А дома я «возвраты» не принимаю.
С того вечера прошло два месяца. Теперь на ужин у нас стабильно макароны по-флотски или рис с курицей. Просто, сытно, без фантазии. Олег доволен и, кажется, не замечает перемен. А я прохожу мимо розмарина и дорогой вырезки без прежнего трепета. Желание творить маленькие гастрономические чудеса для человека, который оценивает их по принципу «жуется — не жуется», исчезло полностью.
Неспособность давать экологичную обратную связь убивает инициативу партнёра мгновенно. В этой ситуации мужчина допустил типичную ошибку: он оценил только результат — готовое блюдо, — полностью проигнорировав процесс — вложенное время, старание и стремление порадовать. Прямолинейная критика, граничащая с грубостью, перечеркнула сам жест заботы.
Решение жены перейти в режим «функциональной готовки» — закономерная защитная реакция. Когда творческий порыв встречается холодным душем претензий, проще перестать стараться, чтобы не подставляться под очередной удар. Кулинарные эксперименты и романтика возможны лишь там, где есть право на ошибку и где благодарность за старание ценится выше идеальной прожарки.
А как вы реагируете, если партнер приготовил что-то несъедобное: честно говорите «гадость» или хвалите за попытку?
