Пятничный вечер. Вы стоите перед зеркалом и внимательно всматриваетесь в отражение, словно придирчивый критик. Пятьдесят восемь — цифра в паспорте, но никак не на лице. Аккуратная прическа, легкий штрих туши на ресницах и то самое платье, которое удачно подчеркивает фигуру и добавляет таинственности.
Вы собираетесь на свидание. Не на мимолетный кофе, а на встречу «с намерениями». Ивану шестьдесят. Он говорит правильно, держится уверенно, в нем чувствуется воспитание старой школы. Именно он пригласил вас к себе домой на ужин.
— Лидочка, я хочу приготовить для тебя нечто особенное, — сказал он по телефону своим мягким, бархатным баритоном. — Рестораны — это суета и шум, а нам важно побыть в тишине, спокойно поговорить и лучше узнать друг друга.
Вы соглашаетесь. Сердце теплеет. Мужчина, который сам собирается готовить для женщины, — редкость в наше время. Вы покупаете коробку его любимых конфет «Птичье молоко» и почти летите к нему, окрыленная ожиданиями.
Вы встречаетесь уже около двух месяцев, но впервые идете к нему домой. Это кажется шагом на новый уровень.
Вы еще не подозреваете, что совсем скоро эти крылья надежды будут безжалостно подрезаны, а обещанный романтический вечер превратится в странное и унизительное испытание.
Иллюзия джентльмена
Иван встретил меня прямо у двери. Выглядел он безупречно.
— Лидия, вы восхитительны, — галантно произнес он, поцеловал руку и помог снять пальто.
Квартира оказалась просторной, старая «сталинка» с высокими потолками. В прихожей было чисто, но в воздухе витал тяжелый, застоявшийся запах. Такой бывает в домах, где давно не открывали окна и не готовили по-настоящему вкусную еду.
— Прошу, проходите, чувствуйте себя как дома, — широким жестом пригласил он.
Я вошла в гостиную. На столе стояли два бокала и… больше ничего. Ни закусок, ни фруктов, ни намека на горячее. Пусто.
— А ужин где? — с улыбкой спросила я. — Я, если честно, успела проголодаться.
— Ах, ужин! — Иван загадочно усмехнулся. — Ужин будет. Пойдемте на кухню.
И тут я буквально замерла.
Кухня кошмаров
Разница с аккуратной прихожей была поразительной.
Раковина была забита грязной посудой, словно ее не мыли неделями.
На столе в беспорядке лежали продукты.
— Вот, — с гордостью произнес Иван, обводя пространство рукой. — Поле битвы готово.
— Иван, что это? — голос у меня дрогнул. Я невольно прижала сумочку к себе, будто инстинктивно защищаясь.
— Это, Лидочка, реальная жизнь, — он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Понимаешь, мне нужна не просто спутница для редких походов в театр. Мне шестьдесят. Я ищу хозяйку, хранительницу домашнего очага. Я устал от этих современных «королев», которые считают, что мужчина обязан их развлекать, а сами только губы поджимают.
Он подошел ближе и понизил голос, словно делился чем-то важным:
— Я не успел помыть посуду. Заодно посмотрю, какая ты в деле. Слова — пустое. А вот то, как женщина ведет себя на кухне, — настоящий показатель.
Я стояла в своем нарядном платье посреди этой грязи и смотрела на него. Он не шутил. В его взгляде не было ни смущения, ни сомнений. Напротив — он оценивал меня холодно и придирчиво, как покупатель оценивает рабочую лошадь: выдержит ли нагрузку?
В голове вихрем пронеслись привычные установки: «А может, помочь? Ему, наверное, непросто одному. Мужчины ведь в быту часто теряются. Если я сейчас все вымою, приготовлю что-нибудь вкусное, он увидит, какое я сокровище, и будет носить меня на руках».
Нас именно так и учили, разве нет? «Не сиди без дела», «путь к сердцу мужчины лежит через желудок», «женское счастье — в служении семье». Иван нажимал ровно на эти кнопки. Он фактически предлагал обмен: ты мне — быт и заботу, я тебе — статус «женщины при мужчине».
— Иван, — осторожно начала я. — Я вообще-то в нарядном платье. Я не собиралась сегодня заниматься уборкой.
— А что тут такого? — искренне удивился он, будто не понимал проблемы. — Вон фартук висит. Платье не испачкаешь. Лида, мы же взрослые люди. К чему эти церемонии? Я хочу борща, котлет и чистых тарелок.
Я хочу видеть, как ты обо мне заботишься. Если ты сейчас брезгуешь грязной посудой, что будет, когда я заболею? Ты меня бросишь?
Манипуляция была тонкой и выверенной.
Момент истины
Мне пятьдесят восемь. Я вырастила двоих детей. Я три года ухаживала за мужем до его ухода. Я сделала карьеру, у меня уютная квартира, где всегда порядок и пахнет домашней выпечкой. Я умею варить борщ, лепить котлеты и оттирать сковородки. Я делала это сотни и тысячи раз.
И именно поэтому я не собираюсь делать этого сейчас.
— Знаешь, Иван, — сказала я, расправив плечи. — Ты прав. Тебе действительно нужна хозяйка. А заодно повар, уборщица и, возможно, сиделка.
— Ну вот, вижу, ты разумная женщина… — он уже потянулся за фартуком, собираясь вручить его мне.
— Нет, подожди. Ты просто перепутал формат. Я пришла на свидание. Я пришла отдыхать, общаться и получать удовольствие. У меня дома тоже есть раковина и плита.
И, поверь, времени у них я провожу предостаточно. Но когда я прихожу в гости к мужчине, я рассчитываю, что ухаживают за мной, а не предлагают вторую смену у плиты.
Лицо Ивана стало наливаться багровым цветом.
— То есть тебе сложно тарелку помыть? Гордость мешает? Вот они, современные женщины. Вам лишь бы рестораны да деньги. А где уют? Где женское предназначение?
— Я не устраивалась к тебе на работу, Иван. И проходить испытательный срок не намерена. У меня стаж у плиты — сорок лет, только пенсию за это не начисляют. Тратить остаток жизни на оттирание чужого жира лишь ради того, чтобы рядом кто-то сопел? Нет, спасибо. Такой обмен мне невыгоден.
Я решительно взяла со стола коробку конфет, которую принесла с собой.
— Эй! Ты куда? — растерялся Иван, и его командный тон дал заметную трещину. — Это же к столу!
— Стола, как видно, здесь нет. Есть грязная кухня и твои претензии. Так что конфеты я заберу.
— Ну и катись! — рявкнул он мне вслед. — Принцесса нашлась. Одна останешься, завоешь от одиночества, да поздно будет. Я себе нормальную, простую женщину найду.
Эти слова должны были ранить. Ударить по самому уязвимому — страху одиночества, который и привел меня на сайт знакомств. Но странным образом они прошли мимо.
Иван пытался внушить мне, что я — «неликвид», которому нужно заслуживать право быть рядом с мужчиной. Что мое «женское счастье» — это полезная функция.
Тест на «хозяйственность», который он мне устроил, — классика жанра. Это проверка на уровень самооценки. Если женщина на первом свидании моет посуду в его квартире, значит, с ней можно делать что угодно.
Значит, на нее можно повесить весь быт, дачу, внуков от первого брака и вечную экономию. Она выдержит. Она же боится остаться одна.
Цените себя. Даже если вам немного за пятьдесят. Особенно если вам за пятьдесят. В этом возрасте мы уже точно заслужили право есть из чистых тарелок.
Делитесь своим мнением в комментариях.
