Субботнее утро точно не собиралось начинаться с кофе.
Я вскочила от странного, зловещего шипения из ванной. Заглянув туда, увидела картину маслом: мой дорогущий, разрекламированный итальянский смеситель внезапно решил устроить собственное водное шоу. Тонкая, но упорная струя била куда не надо и явно не собиралась останавливаться.
Паника. Тряпки. Перекрытый вентиль.
Устроившись на бортике ванны, я трезво оценила ситуацию: нужен сантехник. И как можно быстрее. Да, я не из беспомощных — гвоздь вобью, полку прикручу. Но сантехника для меня всё ещё территория тумана и повышенного риска, куда лучше не соваться в одиночку.
Я описала проблему на популярном сервисе и оформила вызов мастера.
Голос по телефону показался смутно знакомым. Но, согласитесь, когда у вас авария с водой, вы вряд ли будете анализировать интонации и тембры.
Через час раздался звонок в дверь.
Я открыла — и буквально окаменела.
На пороге стоял мой бывший муж Николай. Тот самый, который семь лет назад собрал вещи, заявил, что я «скучная тётка» (в мои-то сорок пять), и бодро ушёл к «молодой и перспективной» Леночке из бухгалтерии.
С тех пор мы не виделись ни разу. Совсем. Алименты давно не требовались — сын вырос. С праздниками он меня не поздравлял, о существовании, казалось, забыл.
И вот он здесь. В поношенной жилетке с бесконечными карманами, с ящиком инструментов в руке. Постаревший, осунувшийся. Лицо землистого оттенка, мешки под глазами, на макушке — лысина, которую он старательно, но безуспешно пытался скрыть зачёсом.
А я стояла в своей новой двухкомнатной квартире, пропитанной ароматом дорогого парфюма, и молча смотрела на него.
— Вера? — он моргнул, явно не ожидая такого поворота. — Это ты?
— Я, Коля. Проходи, раз уж пришёл.
Я и сама удивилась своему спокойствию. Внутри всё сжалось в плотный узел, но снаружи — абсолютное равновесие.
Он вошёл, разулся. Его ботинки выглядели такими же уставшими, как и он сам.
— Ну, показывай, где течёт, — буркнул он, избегая моего взгляда.
В ванной он принялся за работу, а я осталась стоять в дверях, скрестив руки. Его пальцы заметно подрагивали — то ли от волнения, то ли от возраста. Но дело своё он знал: минут через пятнадцать шипение исчезло, а вода потекла ровно и спокойно.
— Ремонт у тебя, Вер, хороший. Недешёвый.
— Сколько я должна?
Он замялся, почесал затылок.
— Да брось… Свои ведь. Может, чаем угостишь? Всё-таки бывший муж.
И тут во мне проснулось любопытство. Настойчивое, почти зудящее: а что будет дальше? Я кивнула.
— Пойдём на кухню.
Когда он вошёл в кухню-гостиную, у него, кажется, перехватило дыхание. Простор — двадцать пять квадратных метров, панорамное окно, свет.
Семь лет назад, перед его уходом, мы ютились в старой «двушке» с коврами на стенах и вечным запахом поджаренной картошки.
Он сел, провёл ладонью по гладкой столешнице из искусственного камня.
— Роскошно живёшь, — протянул он с плохо скрытой завистью. — А всё говорила, денег нет.
— Это у тебя их не было, Коля. И желания. А я, как видишь, справилась.
— Как ты вообще? — спросил он, делая глоток чая. — Замуж вышла?
— Нет. Наслаждаюсь свободой. Работаю, путешествую. Сын в IT устроился. А ты как? Как Леночка?
При имени Лены его лицо перекосилось, будто он разом съел лимон.
— Да что там Леночка… Год прожили. Потом началось: шубу подавай, Мальдивы ей нужны. А я что, олигарх? Выгнала. Помотался по съёмным, теперь снова у матери живу.
Я перебиваюсь заказами…
Он жаловался долго и нудно, смакуя каждую неудачу.
Потом внезапно замолчал. Осмотрелся ещё раз, поднялся, прошёлся по кухне, заглянул в зону гостиной, где напротив огромного мягкого дивана висела плазма.
— Просторно у тебя, Вер. Уютно. Сразу видно — хозяйка, — сказал он, возвращаясь за стол.
В его глазах мелькнул какой-то странный, хищный блеск. Он расправил плечи, втянул живот.
— Слушай, Вер, — начал он мягким, почти ласковым тоном. — А ведь это не просто так. Судьба, понимаешь?
— Правда? — я слегка приподняла бровь.
— Конечно. Мы уже не мальчики и девочки. Одинокие. Ты тут одна в четырёх стенах, я у матери ютюсь. Неправильно это всё.
Он подошёл ближе.
— Я подумал… Может, хватит старое ворошить? Молодые были, глупые. Я многое понял. Лена — ошибка. А ты у меня, оказывается, вон какая стала… Солидная, обеспеченная.
Я молчала, дожидаясь, к чему он клонит.
И он выдал фразу, достойную музея мужской самоуверенности.
Окинув рукой мою квартиру — мою крепость, выстроенную потом, бессонными ночами и работой на износ, — он сказал:
— Знаешь, Вер, давай простим друг друга. Может, я к тебе перееду? Тебе всё-таки мужик в доме нужен, хозяин. Кто тебе ещё кран починит? Да и вдвоём веселее. Я много места не займу — уголок да нормальный борщ.
Я неторопливо поднялась со стула.
— То есть ты меня тоже великодушно решил простить? — тихо переспросила я.
— Ну конечно, — он ухмыльнулся с самодовольным видом. — Ты ведь тоже не святая была: пилила, вечно чего-то требовала. Но я без обид, отпустил всё.
Перед глазами вихрем пролетели все эти семь лет.
И вот этот «приз», этот самопровозглашённый «хозяин», решил прийти на полностью готовое. На МОЙ диван. К МОЕМУ холодильнику. Да ещё и с пафосной формулой «давай простим друг друга».
— Коля, — сказала я таким голосом, что у меня самой кожа покрылась мурашками. — А теперь бери свой ящик.
— Чего? — он явно не понял, о чём речь.
— Ящик с инструментами. Взял — и к выходу.
— Вер, ты чего? — он растерянно заморгал. — Я же по-серьёзному. Ты подумай! Одной ведь тяжело. Кто тебя защитит? Кто гвоздь вобьёт?
— Коля, до свидания, — чётко, по слогам, произнесла я.
— Вот поэтому я от тебя и ушёл, — нашёлся он. — Разбогатела, да? Возомнила о себе? Я тебе, между прочим, шанс давал.
Я почти физически вытолкала его за порог и закрыла дверь на оба замка.
Сердце стучало где-то у самого горла, руки дрожали. Не от испуга — от ярости. От ясного понимания, насколько некоторые мужчины воспринимают нас, женщин, как удобную функцию.
«Мужик в доме нужен». «Хозяин».
Из зеркала на меня смотрела уверенная, красивая женщина. Та, что сама заработала на эту квартиру, сама сделала в ней ремонт и сама решает, кого впускать в свою жизнь.
Николай, если вдруг ты это прочтёшь, спасибо, что ушёл семь лет назад. Это оказался лучший подарок в моей жизни. А «хозяин» в этом доме уже есть. И это я.
Скажите, у всех бывших мужей будто встроен такой режим — возвращаться именно тогда, когда у женщины всё наладилось?
«Простим друг друга» — ну разве не корона на голове? Прямо царь снизошёл.
А вы как поступили бы на моём месте? Может, я и правда обошлась с ним слишком жёстко?
Поделитесь своими историями в комментариях.
