Дмитрий предупредил меня заранее, почти за неделю:
— Мама зовёт нас в гости на выходных. Говорит, хочет с тобой познакомиться поближе. Ты не против?
Я на мгновение задумалась. Мы встречались всего два месяца — вроде бы рановато для таких визитов. Но по тому, как Дима ждал моего ответа, было ясно: для него это важно. Я согласилась:
— Ладно, давай сходим.
Купила цветы — обычные розы, без лишнего пафоса. Оделась просто и аккуратно: джинсы, блузка, пиджак. Мне тридцать девять, я прекрасно понимала, что это своего рода смотрины. Но даже близко не ожидала, во что они выльются.
Первые полчаса всё складывалось идеально. Квартира на Беговой — просторная трёхкомнатная, чистая, с налётом старомодности. Валентина Петровна встретила нас у двери — ухоженная женщина лет шестидесяти пяти, приветливая, с доброй улыбкой. Она с радостью приняла цветы:
— Ой, какие красивые! Проходите, не стесняйтесь. Димочка столько о вас рассказывал, я уже заждалась.
На кухне был накрыт богатый стол — салаты, горячее, домашняя выпечка. Мы сели, начали ужинать. Валентина Петровна расспрашивала меня — где родилась, где училась, чем занимаюсь. Всё звучало вежливо и доброжелательно. Дима сидел рядом, улыбался, заботливо подкладывал мне еду. Я постепенно расслабилась и подумала, что зря себя накручивала — всё идёт нормально.
А потом вопросы стали другими.
Сначала она поинтересовалась работой. Затем — жильём. Потом — доходами.
— А работа у вас надёжная? — спросила она между делом, накладывая мне салат.
— Да, я уже три года в одной компании, — ответила я.
— Это хорошо, — одобрительно кивнула она. — А то сейчас молодёжь прыгает с места на место, никакой стабильности. А кем вы работаете?
— Менеджером по работе с клиентами.
— Менеджер… — она посмотрела на меня оценивающе. — Наверное, неплохо зарабатываете?
Я почувствовала лёгкое напряжение, но ответила спокойно:
— Обычная зарплата, средняя по рынку.
— А это сколько примерно? — уточнила она как будто между прочим. — Просто интересно, я в ваших офисных делах не очень разбираюсь.
Дима попытался вмешаться:
— Мам, зачем тебе это?
— Да я же просто спрашиваю, — пожала она плечами. — Мы ведь общаемся, ничего страшного.
Я ничего не ответила, занялась пирогом. Валентина Петровна продолжила:
— А квартира у вас своя или снимаете?
— Снимаю однокомнатную.
— Понятно, — задумчиво кивнула она. — А почему не купили? В вашем возрасте уже обычно о своём жилье задумываются.
Дима снова попытался сгладить ситуацию:
— Мам, сейчас не всем по силам купить квартиру.
— Я и не осуждаю, — поспешно сказала она. — Просто интересуюсь. Наташа, наверное, копит на первый взнос?
Я кивнула неопределённо. Она не унималась:
— А родители помогают?
— Они живут в другом городе, уже на пенсии, — ответила я.
— Ах да… — вздохнула она. — Ну ничего, главное, что вы трудолюбивая. Это видно.
Потом разговор перешёл в более тонкую плоскость. Мы пили чай, и Валентина Петровна достала семейный альбом. Она показывала фотографии Димы — детский сад, школа, студенческие годы, сопровождая каждую снимком комментариями:
— Вот здесь ему пять лет, такой шустрый был. Я одна его поднимала, отец ушёл, когда Диме всего два года было. Тяжело, конечно, но справилась.
Она посмотрела на меня:
— А вы замужем были?
— Да, развелась пять лет назад.
— А дети есть?
— Нет.
Она на секунду замолчала, затем осторожно спросила:
— А почему? Не сложилось или не хотели?
Дима резко отреагировал:
— Мам, это личное!
— Димочка, я без дурного умысла, — мягко сказала она, положив ему руку на плечо. — Ты сам говорил, что хочешь детей. Вот я и уточняю, вдруг Наташа тоже. Такие вещи важно обсуждать заранее.
Я сидела, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Формально она не говорила ничего обидного, но каждый её вопрос звучал как проверка — соответствую я или нет.
А потом прозвучала фраза, после которой всё встало на свои места.
Мы уже собирались уходить. Я помогала убирать со стола, Валентина Петровна мыла посуду, а Дима вышел на балкон покурить. Мы остались вдвоём на кухне, и она сказала, словно между прочим:
— Знаете, Наташа, я рада, что Димочка наконец не один. Я за него переживала. Но есть один момент — мой сын заслуживает женщину, которая будет ему ровней. Вы понимаете, о чём я?
Я посмотрела на неё. Улыбка оставалась, но взгляд был холодным.
— Не совсем, — ответила я.
— У него своя квартира, машина, хорошая должность. А вы снимаете жильё, доход, как я понимаю, скромный. Я просто не хочу, чтобы Дима потом разочаровался. Лучше такие вещи обсуждать сразу, честно.
Я поставила тарелку в раковину и ровным тоном сказала:
— Валентина Петровна, мы с Дмитрием вместе всего два месяца. Мы даже не говорили о каких-то серьёзных шагах. По-моему, сейчас рано поднимать такие темы.
— Я всего лишь заранее обозначаю моменты, — пожала она плечами. — Димочка у меня мягкий, может чего-то не заметить. А моя задача как матери — думать о нём.
Дмитрий всё слышал. И ничего не сказал.
Мы вышли из кухни. В коридоре стоял Дима — было очевидно, что разговор он слышал. Я посмотрела на него, он отвёл взгляд. Валентина Петровна обняла сына и с улыбкой произнесла:
— Спасибо, что заглянули! Наташа, приходите ещё, будем лучше узнавать друг друга.
Мы попрощались и ушли. В лифте ехали молча. В машине Дима завёл двигатель и наконец сказал:
— Прости за маму. Она у меня… ну, ты знаешь. Просто очень за меня переживает.
Я повернулась к нему:
— Дим, она прямо сказала, что я тебе не подхожу. Ты это слышал?
Он кивнул:
— Слышал. Но она не так это имела в виду. Просто неудачно сформулировала.
— А как именно она это имела в виду?
Он замялся:
— Ну… она хочет, чтобы у меня всё было хорошо. Чтобы рядом была надёжная женщина.
— То есть я ненадёжная, потому что снимаю квартиру?
— Нет! — он сжал мою руку. — Наташ, ну не накручивай себя. Мама всегда такая. Она ко всем моим девушкам цеплялась.
И в этот момент я поняла главное: он никогда меня не защитит.
После того вечера мы встречались ещё пару недель. Но что-то внутри окончательно надломилось. Я видела, что Дмитрий — неплохой человек: добрый, внимательный, заботливый. Но он совершенно не умеет ставить границы с матерью.
Когда она заявила, что я ему не ровня, он промолчал. Когда начала расспрашивать о моей зарплате — попытался смягчить разговор, но не остановил. Когда прозвучали намёки про его квартиру — списал всё на «материнское беспокойство».
И тогда до меня дошло: если мы будем вместе, я всегда останусь на втором месте. Все решения будут согласовываться с мамой. Любой шаг, любая покупка, любой выбор. А Дима каждый раз будет повторять: «Она волнуется», «Не обращай внимания», «Она же из лучших побуждений».
Я бы так не смогла жить. Поэтому ушла. Спокойно, без истерик и сцен. Просто сказала, что мы не подходим друг другу. Дмитрий пытался понять причину, но я ничего не стала объяснять — это было бы бессмысленно.
Он до сих пор не женат. Его мама всё ещё ждёт идеальную невестку. Ту самую, которой, возможно, просто не существует.
Должна ли мать проверять девушку взрослого сына на «надёжность» или это уже прямое вмешательство в его личную жизнь?
Может ли «маменькин сынок» в тридцать восемь лет измениться или это навсегда?
И правильно ли я сделала, что ушла сразу, или всё-таки стоило дать Дмитрию шанс научиться меня защищать?
