В тот вечер ничто не намекало на надвигающийся шторм. Мы с мужем, Андреем, спокойно сидели на кухне после ужина. Дети — десятилетний сын и пятилетняя дочка — уже убежали в свою комнату смотреть мультики перед сном. Я допивала чай, наслаждаясь редкой тишиной, и лениво пролистывала новости в телефоне. Андрей сидел напротив, уставившись в экран смартфона с открытым банковским приложением.
Андрею тридцать девять лет. Он человек основательный: ответственный отец, надёжный муж, начальник отдела логистики. Он привык всё держать под контролем, оптимизировать процессы и раскладывать жизнь по таблицам. В его мире цифр всё обязано сходиться до копейки, а любой перерасход вызывает почти физический дискомфорт. Обычно домашними расходами занимаюсь я, но доступ к общему счёту у него есть, и время от времени он устраивает «проверку».
Вдруг он резко выдохнул, положил телефон экраном вниз и посмотрел на меня так, будто я только что призналась в страшном преступлении.
— Марина, это уже за гранью, — произнёс он тоном, от которого у меня внутри всё сжалось. — Я сейчас посмотрел траты по категории «Супермаркеты» за прошлый месяц. Тридцать тысяч. Тридцать!
— И что? — я пожала плечами. — Нас четверо, цены растут. Ты видел, сколько сейчас стоят яйца и курица?
— Не надо мне рассказывать про инфляцию, — перебил он, и в голосе звякнул металл. — Я тоже читаю новости. Официальная инфляция — семь-восемь процентов. А у тебя расходы выросли на тридцать. Значит, ты просто не умеешь вести бюджет. Покупаешь всякую ерунду: бесконечные йогурты, сладости, какие-то «эко-продукты». Заходишь за хлебом, а выходишь с двумя пакетами. Это называется транжирство, Марина.
Меня накрыла горячая волна обиды. Я — транжира? Я, которая знает все акции в ближайших магазинах? Я, которая может сварить суп «из ничего» и накормить семью из подручных продуктов?
— Андрей, ты сейчас серьёзно? — тихо спросила я. — Ты думаешь, я эти деньги ем одна? Или покупаю себе фуа-гра?
— Я не знаю, что именно ты покупаешь, но факт очевиден: деньги утекают сквозь пальцы. В общем, так. Я принял решение.
Он достал из кошелька свою зарплатную карту, которой я обычно расплачивалась за продукты, и положил её перед собой.
— Карту я забираю. Со следующего месяца закупками занимаюсь я. Я покажу тебе, как нужно экономить. Бюджет на питание вполне реально сократить до пятнадцати–двадцати тысяч, если подходить к делу с умом, а не на эмоциях.
Я смотрела на него и не верила своим ушам. Сначала хотелось закричать, швырнуть в него полотенце и устроить грандиозный скандал. А потом мелькнула мысль: «А почему бы и нет?». Пусть попробует. Пусть погрузится в этот увлекательный мир ценников и вечного выбора между «плохо» и «слишком дорого».
— Хорошо, — сказала я неожиданно спокойным голосом. — Ты прав, Андрей. Наверное, я и правда плохая хозяйка. Забирай карту. С завтрашнего дня кухня и холодильник — твоя территория. Я готовлю, а продукты покупаешь и меню планируешь ты. Удачи, дорогой.
Он самодовольно усмехнулся, убирая карту в карман. Он ещё не догадывался, что только что подписал себе приговор.
Жизнь на одних макаронах
Понедельник стартовал с его победного рейда по магазину. Андрей вернулся примерно через час с двумя внушительными пакетами, сияя от гордости, будто только что совершил подвиг.
— Вот! — он с грохотом выложил покупки на стол. — Всего две тысячи на целую неделю! Учись, как надо.
Я подошла ближе и внимательно посмотрела на содержимое. Картина была следующая: пять пачек самых дешёвых макарон, которые превращаются в клей уже через несколько минут варки; два килограмма сомнительного фарша категории «Г», где костей явно больше, чем мяса; мешок картошки, от которого тянуло гнилью; ультрабюджетный чай в пакетиках, способный покрасить кружку, но не воду; и одна буханка хлеба.
— А молоко где? — осторожно спросила я. — Детям же утром кашу варить.
— Молоко вредно, — отрезал он. — Взрослым оно вообще не усваивается, а детям и на воде полезнее. И про сливочное масло забудь, ты цены видела? Сто пятьдесят за пачку! Обойдёмся растительным.
Вечером я сварила эти макароны. Они слиплись в унылый комок, несмотря на добавленное масло. Фарш при жарке источал запах старого жира и ужался втрое. Дети поковыряли еду вилками.
— Мам, это невкусно… — захныкала дочка.
— Ешьте, это папа купил, папа старался, — мягко сказала я. Андрей ел молча, с каменным выражением лица.
— Нормальная еда, — буркнул он. — Просто ты привыкла к излишествам.
Когда детям хочется вкусного
К среде этот «стратегический запас» макарон окончательно всем опротивел. Дети начали просить йогурты и фрукты. Андрей держался, но выглядел осунувшимся.
Утром внезапно выяснилось, что закончилась туалетная бумага, средство для мытья посуды и таблетки для посудомойки.
— Марина, почему ты не сказала, что всё это кончилось? — с раздражением спросил он.
— Так ты же теперь главный по хозяйству, — улыбнулась я. — Инвентаризация — твоя задача. А в твой лимит на пятнадцать тысяч бытовая химия заложена? Или будем импровизировать?
Он выругался и ушёл в магазин. Вернулся быстро, злой как никогда.
— Ты вообще видела цены на таблетки для посудомойки? Семьсот! Это же грабёж!
— Я предупреждала.
— И яйца! — почти закричал он. — Десяток — восемьдесят! Они что, из золота?
— Добро пожаловать в реальность, — тихо сказала я, наливая себе кофе из личного запаса.
На ужин он сварил суп из куриных спинок по акции. Бульон получился серым, с редкими жирными пятнами. Мяса там практически не было. Сын съел пару ложек и осторожно спросил:
— Пап, а мы теперь бедные?
Андрей покраснел до корней волос.
— Нет, сынок, мы просто… экономим ради мечты.
Крах системы
В пятницу Андрей вернулся поздно, усталый и голодный. Заглянул в холодильник — и обнаружил там пустоту: остатки серого супа и заветренный кусок дешёвого «сырного продукта», который никто так и не стал есть.
— Есть что-нибудь? — с надеждой спросил он.
— Гречка, — ответила я. — Без масла.
— А котлеты?
— Фарш закончился во вторник.
— Овощи?
— Ты их не покупал.
Он опустился на стул и закрыл лицо руками. Я видела, как у него в голове наконец складывается пазл. Он привык, что еда появляется сама: вкусная, разнообразная, полезная. Он не задумывался, что для борща нужны не только овощи, но и хорошее мясо, зелень, специи, сметана — и что всё это стоит денег. Он не учитывал «мелочи»: масло, приправы, салфетки, муку.
— Я хочу мяса… — простонал он. — Нормального. Хотя бы гуляш.
— Так сходи купи, — пожала я плечами. — Карта у тебя.
Он сходил. Вернулся с пакетом: хорошая говядина, овощи, фрукты детям, нормальное масло, сыр и бутылка вина. Я мельком глянула на чек — три тысячи за один поход. Шестая часть его «месячного лимита».
Итоги эксперимента
В воскресенье вечером он снова сидел за тем же столом с тем же телефоном. Только теперь выглядел не обвиняюще, а виновато. Он молча положил карту передо мной.
— Забирай, — сказал тихо.
— Всё? Эксперимент завершён? — я не стала злорадствовать.
— Марин, прости. Я был идиотом.
— Можно подробнее?
— Я посчитал. За неделю ушло пять тысяч, а мы ели какую-то ерунду. Я не понимаю, как ты на тридцать тысяч умудрялась кормить нас месяц вкусно и нормально. Это… какая-то магия.
Он вздохнул и посмотрел мне в глаза.
— Я правда не знал цен. Думал, ты просто не смотришь на них. А оказалось, что даже если смотришь — всё равно дорого. И это адски сложно: помнить, что закончилось, придумывать меню, бегать по акциям. Я на работе так не устаю, как за эту неделю.
— Теперь понял, почему я «трачу слишком много»?
— Понял. Ты не тратишь — ты совершаешь экономические чудеса. Верни всё как было, пожалуйста. Я больше не буду читать лекции про бюджет. Честно.
Я забрала карту. Конечно, я его простила. Но этот урок он усвоил надолго. Теперь, когда я возвращаюсь с пакетами, он встречает меня не с калькулятором, а с благодарностью. А недавно сам предложил увеличить бюджет на продукты: «Чтобы ты не ломала голову, как снова нас накормить».
