Мы с Игорем встречались всего полгода. Он из тех мужчин, которые всегда выглядят собранно: костюмы, выглаженные рубашки, вечная занятость и ощущение, что он постоянно «при делах». Когда он сообщил, что приглашает меня на юбилей своей мамы — Татьяны Сергеевны, — я напряглась. Причём не зря: Игорь целую неделю методично нагнетал обстановку.
— Марин, имей в виду, мама у меня человек старой школы. Педагог с огромным стажем, строгая. Ничего яркого не надевай, лучше то серое платье. И, пожалуйста, не смейся громко — она уважает сдержанность. И про работу свою… ты же флорист, да? Лучше скажи, что занимаешься ландшафтным дизайном, так солиднее звучит.
Честно, я была в шоке. В голове сразу возник образ суровой «Фрекен Бок» с указкой, которая будет инспектировать мои ногти и проверять знание столового этикета. Я купила большой строгий букет белых роз, выбрала самое скромное платье, собрала волосы в пучок. Шла туда, как на важнейший экзамен в жизни.
Дверь открыла женщина, которая совершенно не вписывалась в мои страхи. Стильная стрижка, джинсы, модная блузка, живые глаза с озорным блеском.
— Ой, какие гости! — радостно воскликнула она. — Игорёк, ну наконец-то! А это Марина? Какая красавица! Проходите быстрее, утка уже остывает!
Я протянула букет, ожидая холодного осмотра. Но Татьяна Сергеевна уткнулась лицом в цветы и довольно вздохнула:
— Шикарные! Спасибо, Марин. А то мой сын обычно ограничивается тремя гвоздиками в целлофане — как на памятник.
Мы сели за стол. Игорь выпрямился, стал особенно важным, явно стараясь выглядеть хозяином положения.
— Мама, — начал он торжественно, — я заказал тебе вино урожая две тысячи пятнадцатого года. Долго искал. Марина, много не пей, это дегустационный напиток.
Я осторожно взяла бокал. Татьяна Сергеевна усмехнулась:
— Игорь, не жужжи. «Дегустационный». Марин, наливай сколько хочешь. А то он у нас такой аристократ стал… А я-то помню, как в двадцать лет портвейн в подъезде пил и думал, что я не замечаю.
Игорь вспыхнул:
— Мам! Ну зачем ты… Мы же в приличном обществе.
— А что такого? — искренне удивилась она. — Марина — своя. Кстати, Игорь говорил, ты флорист? Прекрасная профессия, творческая.
— Ну… вообще-то я ландшафтный дизайнер, — пробормотала я, бросив взгляд на Игоря.
— Да брось, — отмахнулась именинница. — Он просто любит, чтобы всё звучало статусно. В детстве он так же говорил, что не в песочнице копается, а «возводит фортификационные сооружения».
После этого вечер пошёл совсем иначе. Я расслабилась. Оказалось, что «строгая мама» — это тёплая, ироничная женщина с отличным чувством юмора. А вот Игорь неожиданно стал главным объектом её подколов — и, если честно, вполне заслуженно.
В какой-то момент Игорь решил покритиковать салат:
— Мам, в «Цезаре» сухарики должны быть другими. Я тебя водил в тот ресторан, помнишь? Там правильная подача. Марина, кстати, тоже готовит так себе, я её учу.
Я напряглась. Татьяна Сергеевна посмотрела на сына поверх очков:
— Учитель выискался. Марин, не слушай его. Он «готовить» умеет только пельмени, и то однажды чуть кухню не спалил, когда воду забыл налить. Гурман! Ешь и молчи, пока мама добрая.
Потом Игорь перешёл к рассуждениям о политике и экономике, важно надувая щёки.
— Я сейчас вкладываюсь в криптовалюту, — вещал он. — Это будущее. Мама, тебе не понять, ты человек советской формации.
— Куда ты вкладываешься? — расхохоталась она. — Сынок, ты месяц назад у меня пять тысяч до зарплаты занимал, потому что на техобслуживание машины не хватило. Инвестор, прости господи. Ты сначала кредит за айфон закрой, потом лекции читай.
Игорь сидел пунцовый. Его образ успешного, сурового альфа-самца, который он так старательно выстраивал передо мной все эти месяцы, рассыпался на глазах. Я с трудом сдерживала смех. Под конец вечера, когда Игорь вышел в ванную, Татьяна Сергеевна подмигнула мне и накрыла мою руку своей:
— Марин, ты его не обижайся. Он хороший, добрый. Просто всё ещё пытается доказать мне, что он взрослый. Боится выглядеть смешным, вот и носит эту маску важности. А по факту до сих пор спит в пижаме с мишками, которую я ему подарила.
— Серьёзно? — не удержалась я.
— Абсолютно. Ты с ним попроще будь, спесь сбивай — ему полезно.
По дороге домой Игорь дулся:
— Мама сегодня что-то разошлась. Обычно она так себя не ведёт. Наверное, вино подействовало. Ты не обращай внимания на её странности.
— Почему странности? — улыбнулась я. — Мне она очень понравилась. Отличная у тебя мама. И пижама с мишками, говорят, у тебя классная.
Игорь едва не выронил руль.
— Откуда ты… Мама!
С того вечера мне стало с ним гораздо проще. Я перестала бояться его критики, потому что поняла: за фасадом строгого ценителя скрывается мальчишка, который всё ещё боится маму. И теперь, когда он включает «начальника», я спокойно говорю: «Игорь, не начинай, а то Татьяне Сергеевне позвоню». Работает безотказно.
Эта история отлично показывает, как наши страхи часто не имеют ничего общего с реальностью. Игорь выдумал образ «строгой мамы» не потому, что она такая, а потому что для него она — единственный человек, который знает его настоящего, со всеми слабостями.
Он использовал маму как инструмент давления на вас — «будь тише», «не позорь меня», — чтобы управлять вашим поведением и самоутвердиться. Это явный признак внутренней неуверенности. Ему было важно, чтобы вы боялись и старались соответствовать, тогда он чувствовал бы себя значимым. Татьяна Сергеевна повела себя мудро и жёстко одновременно — устроила сыну настоящее «раскоронование».
Она дала понять, что её сын — живой человек, а не бронзовый памятник, и сразу приняла вас как свою, встав с вами в негласный союз против мужского пафоса. А это очень хороший знак. С такой свекровью у вас есть надёжный тыл, и, похоже, если Игорь снова начнёт играть в «строгого господина», она будет явно на вашей стороне.
