Мы с Олегом в браке уже три года. Когда мы сошлись, у каждого был свой прошлый опыт, но у него этот «чемодан» оказался куда тяжелее. В его жизни остались бывшая жена Марина и их общий сын-подросток, которому на тот момент было четырнадцать. Я изначально смотрела на ситуацию трезво. Алименты — без вопросов, это обязанность. Подарки сыну на праздники — я сама напоминала, помогала выбирать, участвовала. Я понимала, с кем связываю жизнь.
Но у нас была общая цель — собственная квартира. Мы ютились в старой съемной однокомнатной квартире с ремонтом из прошлого века: из окон тянуло холодом, а соседей было слышно так, будто они живут с нами. Мы экономили буквально на всем. Я отказалась от абонемента в спортзал, маникюр делала дома, продукты брали только по скидкам. Олег тоже демонстрировал участие: подрабатывал, носил старую одежду, ничего лишнего себе не позволял.
— Потерпи, Юль, — говорил он, обнимая меня на продавленном диване. — Вот накопим на первый взнос, возьмем двушку в новостройке — и начнется нормальная жизнь.
Мы действительно копили. Каждый месяц откладывали одну и ту же сумму в конверт и не трогали его. Все рухнуло в ноябре. Я полезла в наш тайник, чтобы положить туда свою премию, и сразу почувствовала неладное: денег стало заметно меньше. Пересчитала — не хватало ста тысяч. Меня бросило в жар. Мысль о краже мелькнула первой, но следов взлома не было. Вечером я молча положила конверт перед Олегом.
— Где деньги?
Он покраснел, отвел взгляд и ушел на кухню, наливать себе воду.
— Юль, не кричи. Я взял. Так было нужно.
— Кому нужно? Ты проиграл? Долги какие-то? Мы же на квартиру собираем! Мы же на макаронах сидим ради этого!
— У Марины проблемы, — почти шепотом сказал он.
— У какой Марины? У твоей бывшей?
— Да. Ее сократили. Ей нечем платить ипотеку за квартиру, где они с сыном живут. Банк пригрозил отобрать жилье. Я не мог допустить, чтобы мой ребенок остался без дома. Я закрыл ее платежи за три месяца.
Я опустилась на стул.
— Подожди. То есть Марина живет в трехкомнатной квартире, которую не тянет, а мы ютимся в развалюхе?
— Юль, это временно! Она найдет работу и все вернет. Я не мог поступить иначе. Она мать моего сына.
Я проглотила это. Слова «ради ребенка» и «она в беде» звучали весомо. Прошло два месяца. Деньги в конверт так и не вернулись. Зато Олег стал мрачным и раздраженным.
— Что снова случилось? — спросила я однажды.
— Марина так и не нашла работу. Кризис. Скоро очередной платеж. Юль… нужно помочь.
— Помочь — это как? Опять из наших денег?
— А откуда еще? Мы же не чужие.
И тут меня накрыло. Я достала калькулятор.
— Смотри, Олег. Марина живет с сыном в трехкомнатной квартире. У нее есть машина. Она регулярно ходит в салоны красоты — я видела фото. А я донашиваю пуховик пятилетней давности и питаюсь гречкой. И ты берешь мои деньги, заработанные ценой постоянных отказов, и оплачиваешь ей комфорт?
— Ты меркантильная! — вспылил он. — Ты просто не понимаешь! Ей тяжело, она слабая женщина! А мы с тобой сильные, мы справимся. Мы еще годик поживем в съемной, нам не привыкать. А ей куда деваться?
В тот самый миг до меня дошло: никакой собственной квартиры у нас не будет. Для Олега я — удобный ресурс. Я «выносливая», я «потерплю», я та самая боевая подруга, с которой можно хоть в землянке жить. А Марина — «хрупкая женщина», которую нужно спасать, опекать и ставить на пьедестал. И совершенно неважно, что они уже пять лет как разведены. В его голове и кошельке он все еще с ней. А я — всего лишь комфортная спутница, с которой удобно делить постель и заодно пополнять бюджет.
— Знаешь, Олег, — спокойно сказала я. — Ты прав. Марину действительно нельзя бросать в беде. Поэтому собирай вещи и переезжай к ней. Там тебе и место — помогать напрямую.
— Ты что, выгоняешь меня? Из-за денег?
— Нет. Не из-за денег. А потому что в нашей «семье» нас трое, и третий здесь лишний. И, увы, это я. Ты решаешь проблемы бывшей жены за счет нынешней. Такой формат меня не устраивает.
Он ушел, бросив напоследок, что я бессердечная. А через месяц я узнала, что он и правда вернулся к Марине. Правда, счастье длилось недолго: как только у него закончились средства платить за ее ипотеку, «слабая женщина» без сожалений выставила его за дверь, обозвав неудачником. А я спустя год оформила ипотеку сама — на небольшую студию. Зато это мои стены, и никто не вытащит у меня кусок изо рта, чтобы накормить «несчастную бывшую».
Теперь давайте разложим по полочкам, что творилось у Олега в голове.
Синдром спасателя. Олег ощущал себя значимым мужчиной только тогда, когда кого-то вытаскивал из беды. Бывшая жена умело давила на чувство вины и страхи («мы с сыном останемся без крыши»), прекрасно зная, что он тут же примчится на помощь.
Приоритеты. В здоровых отношениях главный приоритет — действующая семья. Поддержка бывших (если речь не об алиментах, а о сохранении их уровня жизни) возможна только по остаточному принципу: сначала мы с женой обеспечены жильем и базовыми потребностями, а уже потом, если остаются ресурсы, можно помогать другим. Олег же выстроил все наоборот: комфорт Марины — основа, а Юля потерпит.
Использование. Фраза «ты сильная, мы справимся» — это чистая манипуляция. Он решал свои психологические проблемы и чувство вины перед первой семьей за мой счет. Это не благородство, это паразитирование.
Вы поступили правильно. Жить с мужчиной, который по-прежнему «женат» на проблемах бывшей, — прямой путь к финансовой яме и нервному срыву. Вы выбрали себя, а это самая надежная инвестиция.
А в вашей жизни мужчины помогали бывшим в ущерб текущей семье? Где для вас проходит граница между «по-человечески поддержал» и «сел на шею»? Делитесь в комментариях.
