Жилищные вопросы в нашей стране разрушили немало родственных связей, и мою семью эта напасть тоже не обошла. Долгое время я была уверена, что нас это никогда не коснётся. С родственниками у нас с мужем, казалось, были выстроены безупречные границы: мы не вмешиваемся в их жизнь, они — в нашу. Виделись по большим праздникам, созванивались раз в неделю из вежливости, поздравляли друг друга с днями рождения и обменивались подарками. Полная гармония.
Но, как оказалось, эта идиллия существовала ровно до того момента, пока у родни не возникла «срочная потребность» воспользоваться нашими ресурсами. Таким ресурсом внезапно стала наша трёхкомнатная квартира — жильё, за которое мы с мужем, Тимуром, буквально бились и расплачивались нервами, временем и деньгами.
«Леночке надо помочь»
Сестра моего мужа, Лена, — персонаж весьма своеобразный. Формально ей двадцать восемь, но по внутреннему состоянию она будто так и не вышла из подросткового возраста. Есть такой тип людей: вечные искатели предназначения, непризнанные таланты, которым хронически «не везёт» — с начальством, городом, климатом и окружающими. Жила она с мамой, моей свекровью, в небольшом городке примерно в трёхстах километрах от нас. Работу меняла регулярно: то продавец, то администратор в салоне красоты, но нигде не задерживалась дольше нескольких месяцев.
Звонок раздался во вторник вечером. Тимур говорил с матерью по громкой связи, пока я резала салат на ужин.
— Тимурчик, — голос Галины Петровны был подозрительно сладким, что сразу меня насторожило. Обычно она звонила жаловаться на давление или коммунальные платежи. — Мы тут с Леночкой посоветовались… В нашей глуши ей делать нечего. Никаких перспектив, зарплаты смешные. Решила она перебраться к вам, в город.
— Ну, идея неплохая, — осторожно отозвался муж. — Пусть приезжает, работу ищет. Мы можем помочь ей снять жильё на первое время.
— Какое снять, сынок? — интонация тут же сменилась на обиженно-назидательную. — Ты видел, какие сейчас цены? Где у девочки такие деньги? Да и одной страшно. В общем, решили так: Лена поживёт у вас. Места у вас хватает, три комнаты! А чтобы устроиться на нормальную работу, ей нужна местная прописка. Без неё сейчас никуда. Так что вы её пропишите, это же чистая формальность.
Тимур посмотрел на меня. В его взгляде читалась растерянность. Он человек мягкий, отказывать матери ему всегда тяжело. Я же молча показала жестами: никаких обещаний.
— Мам, нам нужно это обсудить, — выдавил он. — Мы перезвоним.
«Нам здесь уже всё понятно»
В следующие выходные свекровь и Лена приехали к нам якобы просто в гости. Лена с восторгом разгуливала по квартире, цокала языком, трогала шторы, заглядывала в комнаты.
— Ой, какая просторная! — восторгалась она, заходя в нашу гостевую, которую я использовала как кабинет. — Тут так уютно. Если диван разложить — вообще шик. И свет отличный, для фото самое то.
За чаем Галина Петровна перешла в наступление.
— Ну что, дети? Когда пойдём документы оформлять? Лене нужно поскорее подаваться, пока хорошие вакансии не разобрали.
Я спокойно поставила чашку и посмотрела на них максимально доброжелательно.
— Галина Петровна, Лена, мы с Тимуром всё обсудили. Мы готовы помочь, семья — это важно.
Свекровь тут же расцвела победной улыбкой. Тимур заметно напрягся.
— Лена может у нас зарегистрироваться и даже пожить, — продолжила я. — Но мы взрослые люди: у нас ипотека, бюджет расписан до копейки. Поэтому мы заранее подсчитали расходы.
Я достала подготовленный лист бумаги и ручку. В комнате стало тихо.
— Какие ещё расходы? — удивлённо спросила Лена.
— Смотри, — начала я. — Коммунальные услуги: вода, электричество, газ, интернет, вывоз мусора. С третьим человеком платежи вырастут минимум на треть. По нашим тарифам — около полутора тысяч в месяц.
— Далее — износ квартиры и техники, — продолжила я ровным тоном. — Стиральная машина, душ, плита, мебель. Ремонт дорогой, техника новая. Минимальный износ — три тысячи.
— Питание и бытовая химия. Мы не экономим на еде и средствах для дома. Если живём одной семьёй — общий бюджет. На одного взрослого уходит минимум пятнадцать тысяч в месяц, если готовить дома. Но допустим, ты будешь есть скромнее — запишем десять.
— И самое важное, — я посмотрела на свекровь. — Аренда комнаты. Мы планировали её сдавать, чтобы быстрее закрыть ипотеку. Средняя цена в нашем районе — восемь тысяч. Но по-родственному сделаем скидку — шесть.
Я подвела итог:
— Итого выходит двадцать с половиной тысяч в месяц. В эту сумму входит проживание, регистрация, питание и коммунальные услуги. Но учитывая, что ты пока без работы, давай округлим до двадцати тысяч. Фиксированно. Оплата за первый и последний месяц, как принято.
Повисла гробовая тишина. Было слышно, как тикают часы в коридоре. Лицо Галины Петровны покрылось красными пятнами. Лена сидела с открытым ртом.
— Вы вообще в своём уме?! — прошипела свекровь. — Брать деньги с родной сестры? За угол в квартире? У вас же три комнаты! Неужели жалко тарелки супа?
— Мам, — неожиданно твёрдо сказал Тимур. — Марина права. У нас ипотека сорок тысяч в месяц. Мы не богатые, мы просто работаем. Почему мы должны содержать взрослого человека? За двадцать тысяч ты нигде не найдёшь ни комнату, ни еду.
— Это бесчеловечно! — вскричала она, вскакивая. — Я не так тебя воспитывала! Бессовестные, меркантильные! Лене нужна поддержка, а вы ей счёт выставляете!
— Поддержка — это когда помогают встать на ноги, — спокойно ответила я. — Мы предлагаем жильё и регистрацию по цене вдвое ниже рынка. Бесплатного проживания не будет. Мы не благотворительная организация, а семья с кредитом.
Лена всхлипнула:
— Мам, поехали. Они меня терпеть не могут. Я так и знала.
Собрались они быстро: хлопанье дверьми, демонстративное молчание, взгляды, полные презрения. Чай так и остался недопитым.
Прошёл месяц. Лену к нам так и не привезли. Более того, «неразрешимая проблема с работой» внезапно решилась у них дома — через знакомых она устроилась администратором в фитнес-клуб. Выяснилось, что переезд был не необходимостью, а обычным капризом: хотелось «красивой жизни в большом городе».
Со свекровью у нас теперь холодное перемирие. Тимуру она звонит, со мной общается сквозь зубы. Родственникам уже растиражирована версия о том, какая я жадная стерва и как держу мужа «под каблуком».
Меня это не волнует. Ни капли.
