— Гости — как рыба: свежие только три дня. Эта старая истина никогда не была так актуальна, как в случае моей подруги Марины, которая решила продемонстрировать себя идеальной хозяйкой. Спойлер: всё закончилось чемоданами на лестничной площадке.
Вчера я встретила в нашем поселковом магазине старую приятельницу. Её глаза горели, на лице сияла улыбка, какую я не видела у неё с выпускного в университете. А ведь всего неделю назад она присылала мне сообщения, полные отчаяния и желания исчезнуть куда-нибудь в глушь.
«Ленка, я свободна!» — прошептала она мне над прилавком с творогом, словно совершая государственную измену. И рассказала историю, от которой у меня волосы зашевелились даже под шапкой.
Сразу уточню: история не моя. Мой муж Сергей умеет выстраивать границы, а свекровь у меня — золото. Но ситуация Маринина настолько показательна, что молчать о ней — преступление против нервной системы всех замужних женщин.
Имена изменены, любые совпадения случайны, а эмоции — настоящие.
«Мы всего на три дня» — ловушка захлопнулась
Всё началось в двадцатых числах декабря. Звонок в дверь, а на пороге — сестра мужа с супругом и двумя детьми-погодками. «Мариночка, мы проездом, буквально на три дня, Новый год встретим у мамы!» — щебетала золовка, втаскивая в «двушку» Марины баулы, размером с небольшой автомобиль.
Марина, добрая душа, растаяла. Ну как же, родня! Родной племянник мужа, малыши! Да и муж, назовём его Олег, смотрел на сестру с таким умилением, что отказать было невозможно.
— Три дня — это же ерунда, — сказала Марина мужу вечером на кухне. — Потеснимся.
О, наивность! Если бы она знала, что фраза «мы ненадолго» в исполнении некоторых родственников — это как «я только спрошу» в поликлинике. Бесконечная история.
Три дня прошли. Наступило 31 декабря. Гости и не думали собираться. На осторожный вопрос Марины: «Когда вы планируете выезжать, чтобы не попасть в пробки?», золовка округлила глаза:
— Ой, знаешь, билетов на поезд нет, а на машине страшно, обещают гололёд. Лучше уж встретимся с вами, веселее же!
И Олег вместо того чтобы сказать «нет», радостно закивал: «Конечно, сестричка, оставайтесь!»
Гастрономический террор и оккупация ванной
Праздники превратились в настоящий ад. Квартира Марини стала похожа на общежитие кошмаров.
Во-первых, еда. Гости ели так, словно готовились к зимовке в Антарктиде. Холодильник опустел с пугающей скоростью. При этом ни разу — подчёркиваю, ни разу! — золовка или её муж не предложили сходить в магазин.
— Ой, у вас такой вкусный сыр, у нас такого нет, — говорила родственница, доедая последний кусок пармезана, который Марина берегла для салата.
Когда Марина намекнула, что продукты нынче дорогие, и неплохо бы скинуться, золовка поджала губы:
— Мы же гости! Разве тебе жалко тарелки супа для родной сестры?
Во-вторых, критика. Котлеты «суховаты», борщ «недоваренный», постельное бельё «жесткое». Марина, готовящая божественно (я пробовала её лазанью — это песня!), молча терпела обиду.
В-третьих, ванная. Муж золовки любил принимать душ по сорок минут. Утром. Когда всем нужно на работу (Марина работала удалённо даже в праздники). На стук в дверь он реагировал философски: «Имею право расслабиться в отпуске».
Но последней каплей стали не разбросанные носки и крошки в постели.
— А почему ты ещё не накрыла?
Вчерашнее утро. Десятый день «трёхдневного» визита. Марина проснулась с мигренью. Зашла на кухню за кофе и увидела гору немытой посуды с вечера. За столом сидела золовка, листала ленту в телефоне и, даже не поздоровавшись, сказала:
— Марин, дети оладьи просят. Поторопись, а кофе мне сделай, не растворимый, а в турке, как люблю.
Что-то щёлкнуло в Марине. Тихий, но отчётливый звук лопнувшего терпения. Она посмотрела на мужа. Олег сидел рядом, уткнувшись в планшет.
— Олег, — тихо сказала она. — Твоя сестра хочет кофе.
— Ну сделай, Мариш, тебе трудно? — пробурчал он, не поднимая головы.
Это был конец. Или, наоборот, начало. Психолог Чейз Хилл в книге о границах пишет: «Если член семьи настаивает на нарушении ваших границ, пришло время создать пространство для собственного благополучия». Марина решила создать это пространство сразу.
Операция «Чемодан»
Марина не кричала. Не била посуду. Она просто пошла в комнату, где жили гости, и достала их чемоданы.
Молча. Методично. Как робот.
Она складывала туда вещи: джинсы золовки, свитера её мужа, игрушки детей. В комнату влетела золовка:
— Что ты творишь?!
— Собираю вас, — спокойно ответила Марина. — Гости, как рыба, начинают пахнуть через три дня. Вы здесь уже десять. Запах невыносим. Бенджамин Франклин был чертовски прав.
На шум прибежал Олег.
— Марина, прекрати! Ты нас позоришь!
— Нас позоришь ты, — отрезала она, глядя мужу прямо в глаза. — Тем, что позволил превратить наш дом в проходной двор и прислугу из жены. У вас есть десять минут, чтобы одеться. Иначе вещи полетят в окно.
Холодная решимость Маринина подавила любого. Муж золовки попытался возмутиться, но, встретившись с Мариной взглядом, молча натянул брюки.
Тишина, звенящая тишина
Через 15 минут дверь за ними захлопнулась. Чемоданы остались на лестничной площадке — гости забрали их, сыпля проклятиями на весь подъезд.
Олег пытался устроить скандал: «Как ты могла, это же моя сестра!»
— А я твоя жена, — ответила Марина. — Если ты сейчас не замолчишь и не начнёшь мыть посуду, твоя валіза будет стоять рядом с их.
И знаете что? Он пошёл мыть.
Вечером, сидя в идеально чистой и тихой квартире, Марина впервые за две недели почувствовала себя счастливой. Да, теперь она «истеричка» и «ведьма» для всей родни мужа. Но она выспалась.
Как учитель и женщина, увлекающаяся психологией, я ей аплодирую. Мы часто боимся обидеть других, забывая, что тем самым обижаем себя. Наглость — это проверка наших границ. Если вовремя не дать отпор, «гости» займут всю вашу территорию.
А как считаете вы: Марина перегнула палку или с такими родственниками иначе нельзя? Смогли бы выставить родню за дверь?
