Мне сорок пять лет, зовут меня Ксения. Моему мужу Андрею — сорок семь. Мы расписались два года назад. Для каждого из нас это уже второй брак. Осознанный, взрослый союз без иллюзий, без воздушных замков и без обещаний «любви до гроба» на эмоциях.
Я слишком хорошо помнила свой первый развод. Тогда я вышла из брака с одним чемоданом в руках и с полным ощущением пустоты внутри. Именно тогда я дала себе слово: больше никогда не позволю никому оставить меня без опоры и крыши над головой.
Моя трёхкомнатная квартира — это не просто жильё. Это моя крепость. Я купила её сама, задолго до знакомства с Андреем. Продала бабушкино наследство, взяла ипотеку и десять лет вкалывала на двух работах, чтобы закрыть этот долг.
Каждый квадратный метр здесь достался мне потом, слезами и хроническим недосыпом. Это место — результат моего упрямства и выносливости.
Жить вместе мы решили у меня. Квартира была просторнее и находилась в удобном районе. Андрей свою двухкомнатную квартиру в пригороде сдавал, и деньги от аренды шли в наш общий бюджет. Такой формат меня полностью устраивал.
Вежливый визит с дальним прицелом
Родственники Андрея, живущие в том самом пригородном городке, отнеслись ко мне настороженно с самого начала. Для них я была «городской фифой», «хитрой» и «слишком умной».
Они привыкли существовать одной большой, шумной и бесцеремонной семьёй, где нет личного пространства, где всё общее и каждый имеет право на чужую жизнь. Моя идея границ была для них чем-то странным и даже враждебным.
В тот вечер они приехали якобы просто в гости — с тортом, улыбками и разговорами ни о чём. Обсуждали, как сложно сейчас молодым, как трудно поступить в столичный вуз. А потом, не спеша, подвели разговор к нужной теме.
— Наш Виталик поступил, — с гордостью объявила золовка Марина. — В столицу, на бюджет. Умничка.
Я искренне поздравила. И тут она сделала паузу и посмотрела на меня долгим, пристальным взглядом.
— Только есть одна проблема… Ездить ему из нашего городка — два часа в одну сторону. Уставать будет, какая тут учёба. И мы вот подумали…
Я уже понимала, к чему всё идёт. Внутри не дрогнуло ни одно чувство — стало холодно и ясно.
— Ксюшенька, — мягко начала свекровь, беря меня за руку. — У вас же квартира большая. Вы вдвоём живёте. А мальчику нужна всего одна комнатка. Он спокойный, тихий, мешать не станет. Пусть поживёт у вас, пока учится. Мы же семья.
Бесплатный жилец
Фраза «пусть поживёт у вас» означала ровно одно — бесплатно. Они не произнесли этого вслух, но смысл был очевиден. Они хотели, чтобы их сын жил в центре столицы за мой счёт. Чтобы я стала для него и хозяйкой, и кухаркой, и прачкой.
Я сделала глоток чая и намеренно не посмотрела на Андрея. Это был мой разговор. И я собиралась вести его сама.
— Валентина Петровна, Марина, я вас понимаю, — сказала я с мягкой улыбкой. — Конечно, Виталику будет тяжело ездить. Я готова помочь.
Их лица заметно посветлели. Андрей с облегчением выдохнул. Они были уверены, что я согласилась.
— Я могу выделить Виталику комнату, — продолжила я. — Но давайте говорить честно. Даже самый спокойный человек в квартире — это определённые неудобства для меня.
Плюс расходы. Коммуналка вырастет, продукты придётся покупать больше. Я ведь не смогу спокойно смотреть, как студент питается лапшой быстрого приготовления.
Они слушали уже настороженно, не понимая, куда я веду.
— Поэтому я готова принять Виталика, но на определённых условиях, — я сделала паузу. — Скажем, двести долларов в месяц.
В комнате повисла плотная тишина. Было слышно, как тикают часы.
— Двести?.. — растерянно произнесла Марина.
— Да, — спокойно кивнула я. — Для столицы это совсем немного. В эту сумму войдёт коммуналка и трёхразовое питание.
Я буду готовить домашнюю еду. Поверьте, снять комнату и питаться вне дома обойдётся куда дороже.
Я смотрела на их вытянувшиеся лица и чувствовала спокойное удовлетворение. Я не кричала и не читала нотаций. Я просто перевела их «семейную просьбу» на понятный им язык — язык денег.
— Дорого? — спросила я. — Считаете, что я жадная? Это ваше право. Я ничего не навязываю. Я предложила вариант. И, если подумать, весьма выгодный.
Моего ответа хватило, чтобы мгновенно остудить их пыл. Они ожидали безусловной помощи, построенной на моих односторонних обязанностях.
А я предложила честную сделку. Коммерческую. И именно поэтому она им не понравилась.
— Мы подумаем, — сухо сказала свекровь, и её лицо стало каменным.
Они допили чай в тишине и быстро собрались. Разумеется, они не собирались «думать». Они просто поняли, что со мной такой сценарий не работает.
Когда за ними закрылась дверь, Андрей посмотрел на меня. В его взгляде смешались восхищение и лёгкий испуг.
— Ксюша… это было жёстко.
— Нет, Андрей, — спокойно ответила я, убирая чашки. — Это было честно. Мы не общежитие и не благотворительная организация. Я десять лет платила ипотеку за право жить в своём доме по своим правилам.
Да, они обиделись. Наверняка теперь рассказывают родне, какая у Андрея бессердечная и жадная жена. Но мне, если честно, всё равно. Мой комфорт и моё спокойствие стоят дороже их одобрения.
Хотя вопрос у меня всё же остался. А если бы они согласились платить? Стоило ли вообще что-то объяснять? Или правильнее было сразу сказать твёрдое «нет»?
