Лера всегда считала Артёма человеком, на которого можно опереться. Десятилетие совместной жизни, двое сыновей, общая ипотека — всё это казалось прочной конструкцией, не знающей трещин. Артём жил по чёткому распорядку: утром кофе, вечером ужин, по выходным — парк и дети. Когда начальство отправило его на три недели в санаторий «перевести дух» после выгорания, Лера даже обрадовалась. Муж в последнее время был раздражённым, часто задерживался, уставал. Пусть сменит обстановку, подышит сосновым воздухом, попьёт минералку, решила она.
Но на второй неделе внутри что-то неприятно ёкнуло. Сначала пустяк: звонки по вечерам стали реже, он объяснял это «плохой связью». Потом в соцсетях у одной из его коллег появилось фото из того самого санатория — длинный стол, смех, люди, и на заднем плане рука Артёма на женском плече. Лера приблизила изображение почти до зерна. Плечо принадлежало молодой женщине в красном платье. Лера видела её однажды на корпоративе — кажется, Катя.
Сначала она попыталась отмахнуться: усталость, фантазия, нервы. Но на следующий день Артём написал сухое: «Всё нормально, не волнуйся». Без привычных ласковых слов, без смайликов. А затем пропал на два дня.
В пятницу вечером Лера собрала небольшую сумку, сказала маме, что едет к подруге, попросила посидеть с детьми и выехала. Пять часов ночной дороги, старый плейлист из их первой поездки к морю и мысли, от которых невозможно было отмахнуться.
Санаторий встретил её морозным рассветом, запахом хвои и дымом от котельной. Лера припарковалась и направилась к главному корпусу. Сонная администратор удивлённо подняла глаза.
— Вы к кому?
— К мужу. Артём Соколов, номер двести двенадцать.
Женщина пролистала журнал.
— Да, он у нас. Сейчас ещё рано, процедуры позже. Можете подождать в холле.
— Я поднимусь, — спокойно ответила Лера.
Второй этаж был пустым, пахло краской и антисептиком. Дверь нужного номера оказалась приоткрыта. Лера тихо вошла.
В комнате было полутемно. Артём спал на кровати один. Лера уже хотела облегчённо выдохнуть, но взгляд зацепился за вторую подушку — смятую, будто на ней недавно лежали. На стуле висело женское кашемировое пальто.
В ванной сомнений не осталось: женский шампунь, крем, зубная щётка рядом с его, на крючке — красное платье.
Она вышла, чтобы не будить его сразу, и спустилась в столовую. Завтрак только начинался. У окна сидела Катя — аккуратная, уставшая, с тарелкой блинов и пустой чашкой.
Лера подошла прямо к ней.
— Доброе утро. Екатерина?
Катя побледнела.
— Лера?.. Как вы здесь?
— Приехала к мужу. Смотрю, отдых у него удался.
— Я могу объяснить…
— Не нужно, — тихо сказала Лера. — Я уже всё поняла.
Она вернулась в номер. Артём проснулся, сидел на кровати, растерянный.
— Лера? Ты как здесь?
Он шагнул к ней, но она отступила.
— Дверь была открыта. Пальто красивое. И ванильный шампунь — тоже.
— Это не так, как ты думаешь…
— А как я думаю? — её голос был ровным. — Что ты мне врёшь? Или что санаторий стал местом для романов?
Он опустил взгляд.
— Это была ошибка. Разговоры, одиночество, вино… Я не планировал.
— Не планировал делить с ней номер?
Он молчал.
Лера подошла к окну, раздвинула шторы. Солнце искрилось в снегу.
— Самое смешное, что я тебе верила. Думала, ты устал от быта, а ты просто нашёл более удобный отдых.
— Прости. Это ничего не значит.
— Ничего? — повторила она. — Десять лет — и «ничего».
В дверь постучали. Катя стояла с сумкой.
— Я уезжаю. Простите. Я не хотела…
— Уже получилось, — спокойно ответила Лера. — Вопрос лишь в том, что дальше.
Катя ушла. Через минуту уехало такси.
Артём стоял рядом, не решаясь прикоснуться.
— Давай поговорим. Я всё исправлю. Я люблю тебя.
— Если любишь, почему не сказал правду сразу? — спросила Лера. — Почему не остановился?
— Я боялся тебя потерять.
— Ты потерял меня тогда, — тихо сказала она, — когда прикоснулся к ней.
Позже Лера молча собрала его вещи.
— Поедем домой. К детям. Потом решим.
Он кивнул.
В машине они ехали молча. Когда проехали указатель на санаторий, Артём сказал:
— Я думал, всё останется как раньше.
— А я думала, что у нас и так всё как раньше, — ответила Лера.
Дома дети бросились к отцу. Лера смотрела на них и чувствовала холод внутри.
Вечером она сказала:
— Я не знаю, смогу ли простить. Но ради детей попробую жить дальше. Пока вместе.
— Я клянусь, больше не будет, — быстро сказал он.
Прошёл месяц. Артём стал внимательным, заботливым, помогал, дарил цветы. Катя уволилась — Лера узнала об этом случайно. Но изменилась и сама Лера: фитнес, подруги, минус пять килограммов, новая уверенность.
Однажды он обнял её.
— Спасибо, что дала шанс.
— Это шанс не тебе, — ответила она. — Это шанс нам. И мне.
Лера знала: трещина осталась. Но иногда семьи рушатся не из-за измены, а из-за молчания после неё. Они выбрали говорить — честно и больно.
И, возможно, именно это дало им возможность медленно, шаг за шагом, собирать доверие заново.
