Катя поставила последнюю тарелку в посудомоечную машину, закрыла дверцу и с облегчением выдохнула. Три дня непрерывных гостей наконец закончились. Мама с папой, сестра Лена и двое племянников уехали около часа назад, и квартира вдруг стала непривычно тихой и пустой.
Илья сидел за кухонным столом, перед ним был открыт ноутбук, рядом лежала аккуратная стопка чеков. Лицо сосредоточенное, пальцы быстро стучали по клавишам.
— Ты чем занят? — спросила Катя, вытирая руки полотенцем.
— Считаю.
— Что именно?
— Во сколько нам обошёлся этот праздник.
Катя присела напротив, взяла телефон и стала листать фотографии. Улыбалась.
— Посмотри, какой хороший кадр: мама с детьми. Такие счастливые. Всё-таки здорово, что они погостили у нас.
Илья даже не поднял глаз.
— Кстати, мама сказала, что ты большой молодец, так старался.
Он резко посмотрел на жену.
— Старался?
— Ну да. Стол был шикарный, всё очень вкусно.
Илья развернул ноутбук к Кате.
— Я не старался. Я просто спустил в никуда кучу денег. Ты вообще понимаешь, сколько нам стоили эти «милые кадры»?
Катя взглянула на экран. Таблица, строки, суммы.
— Это что?
— Расходы. Только на еду — семьсот–восемьсот долларов. Красная икра — три банки, потому что Лена сказала, что дети любят. Сырная тарелка с дорблю и камамбером — ради «праздничной атмосферы». Мясная нарезка. Килограмм креветок, которые племянники щёлкали, как орешки. Десерты из кондитерской.
Щёки Кати вспыхнули.
— Ты сейчас всерьёз считаешь, сколько съели мои родные? В Новый год? Это отвратительно! Они же гости!
— Гости, которые за три дня съели наш отпуск, — повысил голос Илья. — И это ещё без учёта подарков! А твоя мама увезла с собой половину холодильника, помнишь контейнеры?
— Я сама их собрала. Чтобы не пропадало.
— Не пропадало? Катя, это наши деньги. Я за это платил!
Она встала.
— Они приехали праздновать с нами! Ты хотел, чтобы я кормила их хлебом и водой? Это моя семья!
— А моя семья — это мы с тобой! И наш бюджет, который ты спускаешь ради показухи!
— Показухи?!
— Да. Чтобы сестра сказала «вау, какой стол» и выложила фото. Чтобы мама похвалила. Я не бездонный кошелёк!
Катя сжала телефон в руке.
— Значит, моя семья тебе в тягость?
— Твоя семья ест так, будто завтра конец света! Три дня подряд! Я только и делал, что бегал в магазин!
— Ты преувеличиваешь.
Илья ткнул пальцем в экран.
— Ничего я не преувеличиваю. Вот чеки: тридцать первого — 10 тысяч, первого — 5, второго — 5, третьего — 5. Плюс подарки. Плюс такси для твоей мамы, потому что она устала ехать на метро.
Катя медленно опустилась на стул.
— Если все сложить — это новый ноутбук, который я откладывал полгода. Или половина отпуска, о котором мы говорили.
— Мы не планировали отпуск.
— Планировали. В ноябре обсуждали.
— Обсуждали, но не решили.
Илья захлопнул ноутбук.
— Я зарабатываю около 40 тысяч. Ты сейчас не работаешь. Часть уходит на ипотеку, часть — коммуналка, часть — обычная еда. А за три дня ушла почти вся моя зарплата.
— Ты взял из накоплений.
— Из наших накоплений, которые мы собирали на отдых.
Катя подошла к холодильнику, достала сок, налила в стакан.
— Ты считаешь деньги, потраченные на моих родителей. На людей, которые меня вырастили.
— Считаю, потому что это дорого.
— Ты просто жадный.
Илья усмехнулся.
— Я жадный? Я три дня не вылезал с кухни, таскал сумки, готовил, закупал. А твоя сестра лежала на диване и просила ещё манго нарезать.
— Она гость.
— Гость, который за три дня съел больше, чем мы вдвоём за месяц.
Катя поставила стакан на стол.
— Значит, мне надо было сказать маме: не приезжайте, муж считает каждую креветку?
— Нет. Надо было спросить, можем ли мы себе это позволить.
— Я думала, что можем.
— А я посчитал.
Они стояли друг напротив друга: Катя с телефоном, Илья с ноутбуком.
— Знаешь, что самое обидное? — Илья снова сел. — Твоя мама сказала «спасибо» и всё. Ни копейки участия. Приехали с пустыми руками, уехали с полными контейнерами.
— Они пенсионеры.
— Пенсионеры, которые месяц назад летали в Турцию.
Катя замолчала — возразить было нечего.
— Это не то же самое, — тихо сказала она.
— Почему не то?
— Они на себя тратились.
— А на дочь и зятя — нельзя? Хотя бы символически?
Катя присела.
— Им неловко.
— Неловко привезти торт? Или скинуться хоть немного?
— Они не такие.
— Именно. Они знают, что всё оплатит зять.
Катя заплакала.
— Ты меня в этом обвиняешь?
— Нет. Просто констатирую факт. Им удобно. А что мы без отпуска останемся — неважно.
— Им важно.
— Нет, Катя. Твоя мама уже предложила собраться у нас на Восьмое марта.
Катя вытерла слёзы.
— А что я должна была сказать?
— Предложить делить расходы. Или встречаться на нейтральной территории.
Катя ушла в комнату. Илья остался на кухне, глядя на цифры. Потом закрыл ноутбук и пошёл за женой. Она лежала на кровати, отвернувшись к стене.
— Катюш…
Молчание.
— Я не хотел тебя ранить.
— Но ранил.
— Я просто хочу, чтобы мы не жили так.
Она повернулась.
— То есть экономить надо на моей семье?
— Экономить на тех, кто может летать в Турцию, но не может принести торт.
Катя села.
— Я не знала, что ты такой.
— Какой?
— Мелочный.
Илья сел рядом.
— Я не мелочный. Я разумный. Такая сумма — это серьёзно.
— Которые ты пожалел для моей семьи.
— Которые я потратил на них. И теперь мы без отпуска.
Катя резко встала.
— Тогда поезжай один. Раз тебе так важны деньги.
— Катя, не говори ерунды.
— Не ерунда. Ты всё посчитал. Теперь я знаю цену своей семье для тебя.
Она вышла. Илья остался сидеть, слушая её шаги и тихие всхлипы. Новый год закончился. Гости уехали. Остались пустой холодильник, чеки и трещина в отношениях, которая оказалась куда глубже, чем он ожидал.
