Валентина лежала на софе, повернувшись лицом к спинке. Старый домашний плед она подтянула почти к самым ушам. Из кухни через слегка приоткрытую дверь доносились приглушённые торопливые голоса, звяканье тарелок и раздражённый шорох пакетов.
На журнальном столике рядом лежал её видавший виды смартфон. Экран давно потух.
Сын и невестка не сомневались, что после вечерней таблетки от давления Валентина крепко уснула. Инна даже заглядывала к ней около десяти минут назад. Несколько секунд постояла в дверях, прислушалась к спокойному дыханию свекрови, после чего быстро вернулась на кухню.
— Ты опять оплатил заказ кредитной картой?
По голосу Инны сразу было понятно, что мирного вечера не получится.
— А что нам теперь, воздухом питаться?
Андрей ответил лениво, явно продолжая что-то жевать.
— Я просила тебя купить макароны и сосиски!
Инна с раздражением швырнула на стол пластиковую крышку.
— Мы ведь договорились сократить расходы. Через три дня нужно внести платёж по карте.
— Заработаю и внесу. Хватит ворчать.
Сын попытался отбиться от претензий привычным безразличным тоном.
— Я весь день в офисе работал. Разве не заслужил нормальный ужин?
— Нормальный ужин? — переспросила Инна. — Ты заказал два огромных набора роллов! На эти деньги можно было закрыть почти треть платежа за страховку твоей машины.
Андрей что-то недовольно пробормотал и, судя по звуку, отодвинул пустую коробку.
— Я уже сказал, что всё улажу. Получу премию и сразу закроем долги.
— Ты про эту премию ещё с осени рассказываешь.
Инна заговорила тише, вероятно, вспомнив о свекрови в соседней комнате.
— А рассрочка за телефон уже просрочена. Причём за твой телефон, который ты умудрился разбить на рабочем празднике.
— Инн, только не начинай скандал. Мама спит.
— Да спит она, я проверяла. Выпила свою таблетку и отключилась. Ей-то чего нервничать? Она живёт в собственной квартире.
Невестка громко зашуршала пакетами.
— Это мы здесь на птичьих правах ютимся. Я уже вторую неделю хожу в ботинках с мокрой стелькой, потому что новую зимнюю обувь купить не на что. И всё это в двухкомнатной квартире, где даже дверцу шкафа нормально не откроешь.
— Мы здесь ненадолго. Всего полтора года прошло.
— Ненадолго?!
Голос Инны снова стал громче, но она вовремя спохватилась и перешла почти на шёпот.
— Мы ведь собирались накопить на первый взнос. Помнишь? Это было полтора года назад. Планировали пожить здесь два-три месяца, а потом оформить своё жильё. И где оно? Где наши накопления? Всё провалилось!
— Цены выросли. Я тут при чём?
— Зато твоя мама прекрасно устроилась. Заняла самую большую комнату и набила её своей старой мебелью. Один сервант занимает половину коридора. В ванной невозможно развернуться. Сегодня я опоздала на автобус, потому что твоя мама решила включить стирку в семь утра.
— Вообще-то это её квартира. И стиральная машина тоже её.
— Но это и твой дом! Ты у неё единственный сын и наследник. Мы живём в одной комнате, словно подростки. Вещи складывать некуда. Зимние куртки я держу у своей матери на верхней полке шкафа.
По кафелю зашаркали тапки Андрея. Видимо, он поднялся, чтобы поставить чайник.
— И что ты предлагаешь? Выставить её за дверь?
— Не выставить, — возразила Инна. — А проявить заботу о пожилом человеке. Сейчас май, на улице тепло. У моей мамы на участке есть утеплённый домик, крышу там в прошлом году починили.
— Мама ездит туда только летом. Да и то обычно на выходные.
— Значит, пришло время изменить привычки.
Инна заговорила быстро, словно боялась, что муж снова начнёт возражать.
— Там чистый воздух, тишина и соседки её возраста. Клавдия, например, ещё с апреля живёт за городом. Они смогут вместе рассадой заниматься, огород поливать, здоровье поправлять. А её комнату мы сдадим.
— Кому это мы её сдадим?
— Жильцам. Можно поселить студента или спокойную девушку. Появятся дополнительные деньги, долги начнём закрывать. За месяц будет набираться вполне приличная сумма.
— Квартира целиком оформлена на маму, — напомнил Андрей, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Мы здесь просто живём.
— Да кто станет во всём этом разбираться? Ты ей сын или посторонний человек? Мы одна семья. Она сама должна понимать, что тебе нужно помочь. Позвони Римме.
Валентина под пледом нахмурилась.
Какой ещё Римме?
Не той ли риелторше из соседнего подъезда — бойкой женщине, которая постоянно вертелась возле пожилых жильцов и предлагала им выгодные обмены?
Эта Римма уже несколько раз заходила к ним якобы ради подписей за ремонт подъезда. При этом она слишком внимательно рассматривала комнаты, интересовалась площадью квартиры и задавала вопросы, которые к подъезду никакого отношения не имели.
— Сейчас звонить? — неуверенно спросил Андрей, явно надеясь отвертеться.
— Сейчас. Договорись, чтобы она начала искать жильцов уже на следующую неделю. А твою маму перед праздниками отвезём на участок. Пусть как раз занимается своей рассадой. Закажем машину, сложим сумки — и всё.
Раздался скрип отодвинутого стула.
Валентина отчётливо представила, как сын с обречённым видом достаёт телефон из кармана домашних брюк и щурится в экран. В последнее время зрение у него заметно ухудшилось, но очки Андрей носить стеснялся.
— Хорошо, звоню. Только учти: если мама начнёт сопротивляться, разговаривать с ней будешь сама. Я в ваши разборки не полезу.
— Она не станет спорить. Я всё преподнесу так, что она ещё благодарить нас будет.
Валентина задержала дыхание.
Слушать этот деловой шёпот было тяжело, но плакать она не собиралась. Внутри вместо слёз постепенно появлялась холодная ясность.
Все эти полтора года она зря терпела присутствие сына и невестки.
Она готовила на троих, оплачивала коммунальные счета, убирала оставленную ими посуду, покупала продукты. Платила за электричество, которое Инна постоянно забывала выключать.
И всё ради чего?
Чтобы однажды её посадили в машину вместе с коробками и рассадой и отправили жить за город?
На кухне включили громкую связь. В тишине раздались длинные гудки.
— Алло.
Женский голос из динамика прозвучал хрипло, резко и почему-то показался Валентине очень знакомым.
— Римма? Добрый вечер, это Андрей. Мы с пятого этажа.
— Какой ещё Андрей с пятого этажа? — раздражённо отозвалась женщина. — Чего звонишь так поздно?
Собеседница явно не собиралась вести вежливую деловую беседу.
— Ну Андрей. Мы вчера в подъезде здоровались.
Сын немного растерялся, но решил продолжать.
— Слушайте, у нас тут вопрос появился. Нужно жильцов найти.
— Каких ещё жильцов? Ты что, совсем разум потерял?
На заднем плане Инна возмущённо зашипела:
— Почему она так разговаривает? Нормально нельзя? Скажи, что получит процент!
Андрей нервно кашлянул.
— Римма, не сердитесь раньше времени. Вариант хороший. Комната большая, есть балкон. Ремонт, конечно, не новый, но жить вполне можно. Мама в последнее время совсем ослабла. Целыми днями спит, давление постоянно скачет. Мы решили отправить её на участок насовсем. Там воздух, природа и всё такое. А комнату хотим сдавать. Поможете найти жильцов?
На другом конце провода на несколько секунд воцарилось молчание.
За стеной у соседей невнятно работал телевизор, передавая вечерние новости. Валентина осторожно приподняла голову над пледом, стараясь не пропустить ни слова.
И тут она наконец поняла, что произошло.
В телефонной книге Андрея контакты стояли по алфавиту. Риелтор Римма находилась сразу после другой Риммы — родной старшей сестры Валентины.
Тётя Римма была женщиной строгой, вспыльчивой и никогда не выбирала выражений, когда сердилась.
Из-за плохого зрения сын просто нажал не на тот контакт.
— Кого это ты там собрался из дома вывозить?
Голос в телефоне загремел так, что динамик начал хрипеть.
— Ну маму. А кого ещё?
Андрей всё ещё пытался понять, почему разговор пошёл совсем не по плану.
— Ей там лучше будет. У неё же там эти… огурцы.
— Ты, недоучка самоуверенная, совсем рассудок потерял?!
Из динамика раздался такой громкий крик, что Андрей невольно отдёрнул телефон от уха.
— Какая ещё Римма-риелтор? Я тебе сейчас такой загородный отдых устрою, что будешь ночевать на вокзале в картонной коробке! Ты в чьём доме распоряжаешься, нахлебник?!
— Тётя Римма?
У Андрея перехватило дыхание. Он закашлялся и едва не выронил телефон.
— Немедленно передай трубку матери! Живо!
— Она… спит, — пробормотал он. — Таблетку выпила и уснула.
— Тогда буди! Я сейчас сама к вам приеду и объясню, как пожилых людей из собственных квартир вывозить! Я вам ваши роллы на головы надену!
Связь резко оборвалась.
На кухне воцарилась такая тишина, будто в квартире внезапно отключили все звуки. Даже тарелки перестали звенеть.
— Ты куда вообще нажал, безголовый?!
Инна перешла на яростный шёпот.
— Я не разглядел, — растерянно оправдывался Андрей. — Буквы мелкие, а очки я не надел.
— Удали её номер! Быстро заблокируй!
— Как я её заблокирую? Это же тётка Римма! Она завтра с утра сюда явится, ещё и участкового приведёт!
В этот момент на журнальном столике засветился смартфон Валентины.
На экране крупными буквами высветилось: «Римма, сестра».
Знакомая мелодия громко зазвучала по всей квартире, мгновенно разрушив уверенность молодых в том, что хозяйка дома крепко спит.
В коридоре сразу послышались торопливые шаги.
Андрей появился в дверях комнаты. Его лицо покрылось красными пятнами, взгляд нервно заметался по стенам. За ним стояла побледневшая Инна и судорожно теребила край своей нарядной кофты.
Валентина без спешки отбросила плед, села на софе и поправила домашнюю одежду.
Телефон продолжал звонить, заполняя всю комнату настойчивой мелодией.
Она спокойно отклонила вызов и посмотрела на родственников, застывших в дверном проёме.
— Ну что, будущие квартиранты.
Валентина наклонилась к тумбочке, забрала лежавшую там связку ключей Андрея и убрала её в карман.
Металл звякнул особенно отчётливо.
— Я всё услышала. Можете начинать собираться прямо сейчас.
— Мам, ты неправильно всё поняла.
Андрей попытался изобразить виноватую улыбку и прислонился плечом к косяку.
— Мы просто рассуждали. Теоретически. Обсуждали разные варианты на лето. Тебе ведь самой нравится за городом. Там знакомые, соседки, огород.
— А вы теоретически будете жить в съёмном жилье, — спокойно ответила Валентина.
Она не повышала голос. В её возрасте тратить силы на крики и бессмысленные перепалки казалось слишком дорогим удовольствием.
— Даю вам ровно час. Дорожные сумки лежат на верхней полке в коридоре.
Инна мгновенно вскинулась.
Недавний испуг перед тётей Риммой исчез, уступив место привычной дерзости.
— Да пожалуйста! Очень нужно нам оставаться в этой старой квартире и жить по вашим правилам. Андрюш, идём собирать вещи. Мы найдём жильё получше. А вы потом сами прибежите, когда в старости некому будет даже воды принести!
— Значит, судьба принесёт, — мирно ответила Валентина.
Она посмотрела в сторону кухни.
— И коробки после роллов с собой заберите. Нечего мусор оставлять.
Продолжать спор никто не стал. Впрочем, и желания уже не было.
Спустя пару часов у входной двери стояли наспех набитые спортивные сумки, пакеты с одеждой и несколько коробок.
Андрей переминался с ноги на ногу, упорно не глядя на мать.
Инна торопливо натягивала куртку, демонстративно отвернувшись к зеркалу. Молнию она дёргала так резко, будто та тоже была виновата в случившемся.
— Это всё из-за тебя! — прошипела она, запихивая косметичку в переполненную сумку. — Не мог очки надеть и проверить, кому звонишь?
— А кто заставлял меня среди ночи звонить? — огрызнулся Андрей, поднимая тяжёлый баул. — Я вообще не хотел в это лезть!
Валентина стояла у окна и не вмешивалась.
Она не помогала, не торопила и не пыталась читать нравоучения. Просто ждала, когда дверь наконец закроется.
Никто так и не отправил её на участок — ни весной, ни летом.
Через две недели квартира изменилась до неузнаваемости. Стало просторно, спокойно и удивительно чисто. В коридоре больше не валялись чужие ботинки, в раковине не копилась грязная посуда, а свет по ночам никто не оставлял включённым.
Андрей с Инной переехали к её родителям.
По разговорам знакомых, невестка довольно быстро успела поссориться и с собственной матерью. На этот раз причиной стали полки в холодильнике, занятая ванная и слишком ранняя стирка.
Тётя Римма наведывалась к сестре почти через день.
Она приносила свежий шоколадный пирог, приготовленный на кефире, ставила его на стол и с хитрой улыбкой расспрашивала Валентину, не объявились ли снова предприимчивые родственники.
Валентина жила спокойно и наконец перестала бояться очередных разговоров о долгах, тесноте и её «неправильных» привычках.
В доме стало настолько тихо и хорошо, будто кто-то действительно снял с неё тяжёлое заклятие.
