— И зачем ты вообще приехала ко мне, мама? — холодно произнёс сын. — Ты ведь всегда помогала Наде, вот к ней теперь и обращайся!
Виталий даже не предложил мне зайти внутрь. Он стоял на пороге, не делая ни шага навстречу, говорил сухо, а взгляд его был чужим, словно перед ним находилась не мать, а совершенно посторонний человек.
— Сыночек, ты правда не впустишь родную мать в дом? — я не выдержала, и слёзы сами покатились по щекам.
— Мам, при чём тут твои переживания? У меня нет времени на такие разговоры, — резко ответил он и уже потянулся закрыть дверь.
Но в этот момент из квартиры раздался голос невестки:
— Виталий, ты с кем там разговариваешь?
Марта вышла в прихожую, увидела меня и удивлённо сказала:
— Мама? Это вы? Почему стоите на холоде? Заходите скорее!
Виталий лишь отмахнулся и ушёл в комнату, а я, облегчённо выдохнув, переступила порог и начала разуваться. Я была искренне рада, что невестка меня впустила — мне предстоял важный разговор.
Я прекрасно понимала, что виновата перед сыном. Но только теперь осознала, насколько сильно.
У меня двое детей — Виталий и Надежда. И так сложилось, что всю жизнь я поддерживала только дочь, а сына словно отодвинула на второй план.
Мне казалось, что он справляется сам, что не нуждается в моей помощи. Но оказалось, что всё, чего он добился, он достиг во многом назло мне — чтобы доказать, что сможет прожить без моей поддержки и без моих денег.
А деньги у меня были. Уже двадцать лет я работала за границей, в Италии. Но все заработанные средства отправляла исключительно дочери. И теперь горько об этом жалею. Надя не только не оценила мою помощь, но и в самый тяжёлый момент просто отвернулась от меня.
Я уехала в Италию, когда сыну было восемнадцать, а дочери шестнадцать. Дети остались с моей мамой. Мужа у меня не было — он давно ушёл из нашей жизни. Мы жили бедно, и работа за границей казалась единственным шансом выбраться.
На первые заработанные деньги я начала приводить дом в порядок: провела воду, обустроила удобства. Мама была счастлива — жизнь наконец стала комфортнее.
Позже дочь сообщила, что выходит замуж. Ей было всего девятнадцать. Я считала, что рано, но отговаривать не стала. Жених оказался из нашего села, и после свадьбы молодые поселились в нашем доме.
Сын с зятем сразу не поладили, поэтому вскоре Виталий тоже женился и уехал. Моя невестка Марта выросла в детском доме, жила очень скромно. Государство выделило ей комнату в общежитии — там они и начали свою семейную жизнь.
А дочь тогда решила всё по-своему:
— Мама, раз я осталась дома, значит, всё должно доставаться мне, — сказала она.
Сын промолчал. Он никогда ничего не просил и не напоминал о себе. И меня это устраивало. Я продолжала отправлять деньги Надежде, а она тратила их, как хотела. Виталий же сам обеспечивал свою семью.
Но дальше всё стало ещё сложнее.
Умерла моя мама.
И почти сразу после этого дочь заявила, что разводится. У Надежды с детства был упрямый характер — если она что-то решила, её уже не остановить.
— И что ты теперь собираешься делать? — спросила я её.
— Поеду с тобой в Италию, — неожиданно ответила она.
Мы уехали вместе. Но тяжёлой работы Надя избегала: бралась за редкие подработки, а все заработанные деньги уходили на жильё и еду.
Я же работала без остановки, жила у работодателей и почти ничего не тратила. Но ту тысячу евро, которую я зарабатывала, дочь забирала — у неё появилась идея купить жильё в Италии.
Поскольку возвращаться домой она не хотела, она уговорила меня продать наш дом в селе. Мол, так мы быстрее накопим на собственную квартиру за границей.
Но даже этих денег оказалось недостаточно. Я продала дом, добавили накопления, и дочь уже собиралась брать кредит… но вскоре снова вышла замуж. Новый муж доплатил недостающую сумму, и они купили небольшую квартиру.
Я тогда была занята работой и не задумывалась о будущем. А зря… Потому что недавно я серьёзно заболела и больше не могла работать.
Я обратилась к дочери, как мы когда-то договаривались. Но она ответила, что у них и так тесно, и мне лучше подлечиться и снова выйти на работу.
Я не стала спорить. Просто вернулась домой. Только вот дома у меня больше не было — мы ведь его продали.
Остался лишь участок земли в селе — почти гектар. Но с ним тоже нужно было что-то решать: либо продавать, либо строиться. А денег на это не было.
Вот тогда я и решилась поехать к сыну — попросить помощи с продажей земли. Что делать дальше, я не представляла.
Сын был настолько обижен, что даже разговаривать со мной не хотел. Зато невестка не только приняла меня, но и предложила выход.
— Мама, мы с Виталием как раз ищем участок, хотим строить дом. Если вы не против, давайте начнём стройку на вашей земле. А когда всё будет готово — будете жить вместе с нами, — сказала Марта.
Сын сначала ворчал, но идея ему понравилась. К вечеру он уже заметно успокоился.
Марта не отпустила меня никуда: накормила, уложила отдыхать и сказала, что утром мы обязательно поедем к врачам на обследование.
— Почему ты всё это делаешь для меня? — тихо спросила я её.
— Потому что у меня никогда не было мамы… а теперь есть, — улыбнулась она.
Так и получилось: родная дочь отвернулась от меня, а невестка приняла как родную.
