Пронзительный, колкий голос Зинаиды Семёновны, едкий, словно дешёвый парфюм, мгновенно перекрыл весь шум в комнате.
Гости, собравшиеся в просторной гостиной трёхкомнатной квартиры Екатерины, сразу притихли и настороженно переглянулись.
Муж Кати, Витя, резко ткнул её локтем и сквозь зубы прошипел:
— Ты что, не могла заказать больше? Я же говорил — мама обожает «Медовик» с заварным кремом!
Катя медленно повернула голову. На её лице застыла холодная, почти отстранённая улыбка.
— Я выбрала то, что посчитала нужным, Витя.
Она ощущала, как привычная усталость медленно поднимается к вискам. Это был её день рождения. По крайней мере, должен был быть.
На деле же всё превратилось в очередное мероприятие для Зинаиды Семёновны, которая «помогала» невестке принимать гостей — в её же квартире, купленной задолго до этого так называемого «счастливого» брака.
Когда вечером разошёлся последний гость, а Зинаида Семёновна, пожаловавшись на «тяжесть в желудке после Катиной еды», ушла в комнату, Витя тут же принялся читать нотации.
— Ты могла бы вести себя повежливее с мамой! — сказал он, доедая остатки торта. — Она ведь не молодая!
— Не молодая? Витя, ты правда думаешь, что возраст даёт право при всех называть хозяйку квартиры жадной? — спокойно ответила Катя, убирая посуду.
Её руки, украшенные дорогими кольцами — подарками за успешные проекты, двигались чётко и уверенно. Она была финансовым директором крупной компании, и её внутренняя сила ощущалась во всём.
— Ну и что, что жадная? Ты всё принимаешь слишком близко к сердцу! Она просто пошутила! — усмехнулся Витя, закатывая глаза. — У тебя вообще нет чувства юмора.
Катя остановилась и внимательно посмотрела на него. Когда-то это ухоженное лицо казалось ей родным и любимым. Теперь — лишь маска. Пустая, слабая, фальшивая.
— Нет, Витя. С чувством юмора у меня всё в порядке. А вот терпение, похоже, заканчивается.
В ту ночь она долго не могла уснуть. Лежала, глядя на лунный свет, который скользил по её дипломам — их пришлось перевесить в спальню — и думала, как всё дошло до такого.
…Три года назад Зинаида Семёновна и Витя переехали к ней. Сначала свекровь внезапно продала свою крохотную квартиру в пригороде, якобы чтобы «помочь с ипотекой», которой, по сути, и не было.
Деньги исчезли очень быстро — то ли неудачно вложили, то ли просто растратили.
А Витя, называющий себя «успешным фрилансером», уже год сидел без заказов, но при этом регулярно тратил деньги с Катиной карты на какие-то «деловые расходы».
Они жили в её квартире, питались за её счёт, пользовались всем, что она обеспечивала.
И при этом оба — и мать, и сын — смотрели на неё свысока, словно на обслуживающий персонал, который к тому же ещё и приносит деньги.
«Почему я это терплю?»
Этот вопрос, раньше едва заметно тлеющий где-то внутри, теперь вспыхнул с пугающей силой.
«Я их содержу. Я оплачиваю всё. А в ответ получаю обвинения в жадности…»
Её деловая собранность, которая всегда помогала ей в работе, теперь проявилась и в личной жизни. Это не было эмоциональным порывом — это было холодное, точное решение.
На следующий день Катя уехала в офис раньше обычного. Днём к ней заглянула тётя Алла Борисовна.
Невысокая, проницательная женщина с хитрым прищуром, она была одним из лучших нотариусов в городе и обладала тем самым чувством юмора, которого, по мнению Вити, Кате так не хватало.
— Аллочка, привет! Как ты? — оживилась Катя.
— Привет, директорша! Мимо ехала — решила заглянуть, посмотреть, как ты тут своими капиталистами командуешь.
Она удобно устроилась на стуле для посетителей и внимательно посмотрела на племянницу.
— Что-то с лицом у тебя не так… Опять твои домашние вампиры высосали все силы и ещё пожаловались, что им мало?
Катя усмехнулась и неожиданно для самой себя выложила всё — и про торт, и про обвинения в «жадности», и про Витины так называемые фриланс-усилия.
Алла внимательно слушала, слегка постукивая пальцами по подлокотнику.
— Понятно, — наконец сказала она. — Была у меня одна клиентка. Добрая, терпеливая. Тоже содержала ленивого мужчину и его мамочку.
Ей тоже говорили про «жадность», когда она отказывалась давать деньги на новую машину. Знаешь, что они имели в виду под жадностью? Это когда ты тратишь свои деньги на себя, а не на них.
— И что она сделала? — тихо спросила Катя.
— А что сделала? Просто… включила счётчик, — хитро улыбнулась Алла. — Понимаешь, Катя, в Гражданском кодексе есть очень полезные статьи.
А в Жилищном — ещё полезнее. Особенно если квартира оформлена на тебя.
Они проговорили ещё около часа. Когда Алла ушла, Катя почувствовала, будто с неё сняли тяжёлый груз.
У неё появился план — спокойный, чёткий и абсолютно законный.
Эмоции последних дней — от обиды и бессилия до холодной ярости — наконец улеглись и превратились в уверенность.
Через неделю Катя собрала в гостиной «семейный совет». На этот раз без гостей — только она, Витя и Зинаида Семёновна.
На журнальном столике вместо цветов лежали три аккуратные папки с документами.
— Катруся, что за сюрпризы? — Зинаида Семёновна была в приподнятом настроении; похоже, уже приглядывала себе новую шубу на деньги невестки.
— Сегодня у нас вечер сюрпризов, Зинаида Семёновна, — Катя улыбнулась своей деловой, безупречной улыбкой. — Перейдём к делу.
Она открыла первую папку.
— Это для вас. Договор аренды. На комнату, в которой вы проживаете.
— Что?! — Зинаида Семёновна схватила бумаги. — Аренда?! В квартире моего сына?!
— Нет, в моей квартире, — спокойно поправила Катя. — Витя здесь зарегистрирован как мой муж. А вы… простите, кем являетесь по закону? Правильно — никем.
Поэтому с первого числа — вот эта сумма. Это, поверьте, очень лояльно. Плюс половина коммунальных платежей.
Зинаида Семёновна онемела.
— Витя! Ты слышал?! Она меня выгоняет!
Витя вскочил, покраснев.
— Катя! Ты что творишь?! Это моя мать!
— Верно. Твоя мать, — кивнула Катя и открыла вторую папку. — А это для тебя. Наш новый семейный бюджет. Раздельный.
— Какой ещё раздельный? — растерялся Витя.
— Обычный. Я закрыла общую карту, на которую поступала моя зарплата. С завтрашнего дня все расходы делим пополам.
Твоя доля — вот она. Думаю, с твоей «успешной» деятельностью ты легко справишься.
Она откинулась на спинку дивана.
— Ах да, чуть не забыла, — открыла третью папку. — Это счёт за последние три года. За проживание, питание и прочие «мелочи». Можно сказать, компенсация за мою «жадность». Даю вам две недели подумать.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
— Ты… ты… — задыхалась Зинаида Семёновна. — Бесстыдница! Нашла себе альфонса!
— Ошибаетесь, — рассмеялась Катя. — Альфонс — это мужчина, который живёт за счёт женщины. Я, как видите, не подхожу под это определение. А вот Витя… — она с лёгкой иронией посмотрела на мужа, — вполне подходит.
— Я подам на развод! — закричал Витя. — И отсужу половину имущества!
— Попробуй, — спокойно ответила Катя. — Только делить тебе придётся разве что долги по этим счетам. Квартира и машина были у меня задолго до нашего знакомства.
Через два дня, вернувшись с работы, Катя увидела в прихожей чемоданы.
Зинаида Семёновна, сверкая глазами, что-то шипела, а Витя нервно вызывал такси.
— Уже уходите? — спокойно спросила Катя, опершись о дверной косяк. — А как же договор?
— Чтоб ты подавилась своей квартирой! — выплюнула свекровь.
— Ну конечно, — кивнула Катя. — Витя, не забудь перевести свою долю за этот месяц. Я пришлю тебе счёт.
Они ушли.
Катя прошла в гостиную. В квартире стало непривычно тихо.
Она подошла к окну и распахнула его настежь. Весенний воздух ворвался внутрь, наполняя пространство запахом пыли и новой жизни.
Она не чувствовала триумфа. Нет. Это было похоже на работу хирурга, который удалил опасную опухоль.
Больно, неприятно — но необходимо.
Она чувствовала облегчение. И главное — возвращённое чувство собственного достоинства.
Говорят, чужая семья — потёмки. Но иногда, чтобы разобраться в своей, достаточно просто включить свет. И не бояться выставить счёт.
