История началась с того, что коллеги буквально не давали мне покоя.
Целую неделю они крутились рядом, переглядывались, намекали, а потом и вовсе сказали напрямую: мол, есть Марина Петровна, сорок пять лет, три года как в разводе, женщина заметная — чего ты тянешь? Я отмахивался, пытался перевести всё в шутку, но они не отставали. И в какой-то момент, когда кто-то бросил в мою сторону слово «трус», я сдался. Не из-за самого слова — просто устал объяснять и отбиваться.
В пятницу вечером я подошёл к её столу. Она листала отчёт, сосредоточенная, как всегда. Я спросил, не хочет ли она сходить в кино. Она подняла взгляд, на секунду замолчала, а потом улыбнулась — так, будто давно этого ждала.
— С удовольствием.
Я кивнул и вернулся на своё место. Внутри было странное ощущение — смесь лёгкости и тревоги, будто наполовину шагнул вперёд, а наполовину уже пожалел.
У входа в кинотеатр я сначала даже не понял, что это она.
Мы договорились встретиться в шесть. Я пришёл чуть раньше и увидел женщину, стоящую у входа. На работе Марина Петровна всегда выглядела строго: тёмный костюм, аккуратная причёска, минимум косметики — классический образ серьёзного бухгалтера.
А здесь была совсем другая картина. Ярко-розовая куртка с блёстками, джинсы с вышивкой, высокие каблуки — сантиметров десять, не меньше. Она шла ко мне, слегка покачиваясь.
— Сергей! Извини, ты давно ждёшь?
— Нет, только подошёл.
Я старался не рассматривать её слишком внимательно. Макияж был плотный: розовые тени, яркая помада, сильно подчеркнутые брови, румяна. Казалось, что она пытается сказать о себе что-то важное внешним видом, потому что словами не получается. И ещё духи — настолько насыщенные, что у меня даже защипало в носу.
— Ты так хорошо выглядишь, — сказала она, внимательно меня оглядывая. — Я старалась.
Внутри что-то тихо подсказало: лучше уйти. Но я проигнорировал это ощущение.
Полтора часа я провёл, словно наблюдая чужую жизнь.
Мы купили билеты на комедию. Я предложил взять попкорн, но она отказалась — сказала, что сидит на диете, хочет похудеть. «Для тебя», — добавила она, и мне стало неловко.
Погас свет, начался фильм. Спустя несколько минут она наклонилась ко мне:
— Сергей, ты давно развёлся?
— Пять лет назад.
— А почему?
Я начал отвечать, но быстро понял, что это не имеет значения. Ей важно было говорить самой. Она рассказала, что развелась три года назад, что муж ей изменял — с секретаршей. До сих пор не может понять, как он мог так поступить. Ведь она столько для него делала, столько прощала. А он называл её скучной. Скучной!
Кто-то в зале зашикал. Она немного понизила голос, но не остановилась.
Я не увидел фильм вообще. Всё это время — почти без пауз — она рассказывала: как он храпел, как забывал её день рождения, как однажды подарил кухонный комбайн на годовщину, как она нашла переписку, как он оправдывался. Я сидел и думал только о том, когда включат свет.
Про бывших можно говорить бесконечно. Обиды не заканчиваются — они просто меняют форму. Я это понимаю. Но слушать это на первом свидании, в кино, пока на экране идут шутки и смех — это совсем другое.
После фильма стало ещё тяжелее.
Она предложила зайти в кафе выпить кофе. Я хотел отказаться, мягко, без конфликта, но она уже взяла меня под руку и увлекла за собой, рассказывая о «прекрасном месте рядом».
Мы сели за столик, сделали заказ. И тут она достала телефон.
— Давай сфотографируемся!
— Зачем?
