Олеся позвонила в среду.
— Жень, а давайте в субботу к вам на дачу? На шашлычки! Мы с Игорем, Вика со Стасом. Как в прошлый раз!
«Как в прошлый раз…» — отозвалось у меня в голове. Я стояла на кухне и прекрасно помнила тот самый «прошлый раз» — до каждой мелочи, до каждой потраченной копейки.
Тогда я купила три килограмма свиной шеи, замариновала её с вечера. Утром поехала за овощами — помидоры, огурцы, зелень, потом лаваш, сыр, напитки. Уголь и розжиг обошлись ещё примерно в четыреста. В итоге сумма вышла весьма приличная — и это на шестерых человек.
Олеся с Игорем приехали с пустыми руками. Вика со Стасом привезли одну бутылку вина — одну на всех.
Олеся съела три порции шашлыка, пару салатов и выпила почти полтора литра сангрии, которую я готовила с самого утра. Игорь молча доел остатки лаваша с сыром. Вика занялась фотографиями стола для соцсетей, а Стас всё это время проспал в гамаке.
Это был уже четвёртый подобный визит за три года. И каждый раз — по одному сценарию: они приезжают, мы угощаем, они уезжают. Ни разу никто не привёз мясо, не предложил скинуться на продукты и даже не поинтересовался: «Сколько мы должны?»
— Приезжайте, — ответила я Олесе. — Только, Олесь… — я специально сделала паузу. — Возьмите с собой что-нибудь: салаты, закуски, напитки. Мясо я куплю, остальное — за вами.
— Конечно! — она рассмеялась своим громким, звонким смехом. — Вообще без проблем! Всё привезём!
Я положила трубку. В дверях стоял Миша и молча смотрел на меня.
— Опять? — спросил он.
— Опять.
— Ты сказала им про продукты?
— Да. Обещали привезти.
Миша усмехнулся. Он у меня человек спокойный, в конфликты не лезет. Но я помнила, как в прошлый раз он смотрел на Игоря, когда тот съедал уже четвёртый шампур — тихо, с выражением, будто считает чужие куски.
— Посмотрим, — сказал он. — Может, в этот раз что-то изменится.
— Пятый раз, Миш. Пять из пяти.
Он только пожал плечами и ушёл в гараж.
В пятницу я отправилась на рынок. Мясо всегда беру у одного и того же продавца — свиная шея у Рафика, проверенная. Он сам выбирает куски, убирает жилы.
Три килограмма. Замариновала сама: лук кольцами, лимонный сок, специи, немного минералки. Поставила на ночь в холодильник, чтобы всё как следует пропиталось.
Потом — магазин: овощи, зелень — петрушка, укроп, кинза, редис. Две упаковки лаваша, сулугуни, сок, газировка, лимонад — Олеся его пьёт литрами. Уголь, розжиг.
В итоге — снова круглая сумма. На шестерых. На один день.
Я внесла чек в таблицу на телефоне — там у меня учёт всех подобных посиделок. Подсчитала итог за три года: пять визитов, около двадцати–двадцати пяти тысяч — только наши расходы. Со стороны гостей — одна бутылка вина и однажды пачка зефира. Итого примерно пять сотен.
Разница — двадцать пять тысяч. За такие деньги можно было бы купить кресло-качалку, о котором я мечтаю уже второй год.
Вечером я нарезала лук для маринада. Тонкими кольцами. Руки пахли лимоном, глаза щипало.
Миша зашёл на кухню.
— Мясо красивое, — сказал он, заглянув в миску.
— Если они опять ничего не привезут, — ответила я, не поднимая головы, — я это мясо им не дам.
Мы посмотрели друг на друга. У меня в руках нож и лук, глаза мокрые — от него же.
— И что ты сделаешь? — спросил он.
— Кабачки пожарю. С грядки. Бесплатные.
Он немного помолчал, затем кивнул.
— Ладно. Посмотрим.
Суббота. Одиннадцать утра. Жара под тридцать, во дворе пахнет свежескошенной травой. Мангал уже готов — Миша с утра почистил, уголь разложил.
Мясо стояло в холодильнике — три килограмма, идеально промаринованные. Я проверила: мягкое, ароматное.
На грядке росли кабачки — крупные, зелёные. Ещё были патиссоны, но их никто не любит. Огурцы — свои, свежие. Помидоры — покупные, уже нарезанные.
Я накрыла стол на веранде: скатерть, тарелки, приборы, хлеб, зелень, соусы. Угли в мангале начали сереть.
Без пятнадцати двенадцать за забором остановилась машина. Смех Олеси я узнаю сразу — звонкий, на весь посёлок.
Калитка открылась. Олеся — в лёгком сарафане, с ярким маникюром, очки на голове. За ней Игорь, затем Вика и Стас.
Четыре человека. Восемь рук.
Пустых.
Ни пакетов, ни сумок, ни бутылок. Ничего.
— Привет! — радостно воскликнула Олеся. — Как у вас тут хорошо! Воздух, красота!
Она обняла меня — пахло дорогими сладкими духами.
— Привет, — ответила я и невольно посмотрела на её руки. Пустые.
Вика поцеловала меня в щёку.
— Жень, у тебя здесь просто рай! Мы так ждали!
Стас кивнул. Игорь тоже. Все улыбались. Никто ничего не держал.
— Олесь, — сказала я, убрав прядь волос за ухо, — а продукты? Я же просила — салаты, закуски, напитки.
Олеся хлопнула себя по лбу.
— Ой, Жень! Забыли заехать! Утром всё закрутилось, Игорь долго собирался, выехали поздно… Ну ничего, у тебя же всё есть!
Я перевела взгляд на Вику.
— А вы?
Она пожала плечами.
— Мы думали, Олеся всё привезёт.
Олеся снова рассмеялась:
— Ну, Жень, не обижайся! В следующий раз точно всё привезём! Обещаю!
«В следующий раз…» — подумала я. Она говорит это каждый раз. Пять из пяти.
Я машинально вытерла ладони о фартук — всегда так делаю, когда начинаю злиться.
— Ладно. Проходите.
Они прошли на веранду, расселись. Олеся сразу потянулась к лимонаду:
— О, лимонад! Обожаю!
Я ушла в дом. Миша стоял у холодильника. Мясо — на средней полке.
— Пустые, — сказала я.
— Вижу.
Мы переглянулись.
— Кабачки? — спросил он.
— Кабачки.
Он молча кивнул и закрыл холодильник. Мясо осталось внутри.
Я вышла на грядку, сорвала несколько крупных кабачков, помыла из шланга, нарезала толстыми кружками, полила маслом, добавила соль, чеснок, паприку.
Миша разложил их на решётке. Угли были идеальные — те самые, что я готовила для мяса.
На веранде Олеся уже разливала мой лимонад. Вика фотографировала участок, Стас устроился в гамаке, Игорь просто ждал.
Через пятнадцать минут я поставила на стол: кабачки на гриле, салат, лаваш с сулугуни, зелень.
Олеся оглядела стол.
— А мясо? — спросила она.
— Мяса нет, — спокойно ответила я.
Повисла пауза. Игорь поднял голову, Стас приоткрыл глаз, Вика отложила телефон.
— Как это — нет? — улыбнулась Олеся, но улыбка у неё уже заметно дрогнула.
— Мясо я покупала с расчётом, что вы привезёте остальное. Вы не привезли. Значит, формат меняется. Шашлыков не будет — только овощи на гриле, салат и лаваш. Всё, что есть.
— Жень, ты серьёзно? — Олеся попыталась засмеяться, но смех вышел натянутым, неестественным.
— Серьёзно, — ответила я, спокойно усаживаясь за стол. Взяла кусочек кабачка, откусила. Хрустящий, с лёгким запахом дыма — между прочим, очень вкусный.
— Но у нас же шашлыки… — тихо вставила Вика.
— Шашлыки были бы, если бы кто-то, кроме меня, вложился, — я посмотрела на неё. — Я просила: салаты, закуски, напитки. Мясо — на мне. Вы приехали с пустыми руками. Пятый раз за три года.
— Ну не пятый… — начала было Олеся.
— Пятый. Я считала. Хочешь — могу по датам пройтись.
Наступила тишина. В траве стрекотали кузнечики, угли тихо потрескивали.
Олеся бросила взгляд на Игоря. Тот уставился в тарелку. Стас в гамаке перестал раскачиваться.
— Жень, ну мы же друзья, — Олеся сложила руки на груди. — Кто между друзьями такие вещи считает?
Я медленно загнула один палец.
— Первый раз — июнь двадцать третьего года. Я потратила четыре тысячи. Вы привезли пачку зефира.
Второй палец.
— Второй — август того же года. Пять тысяч двести. Вы не привезли ничего.
Третий.
— Третий — май двадцать четвёртого. Четыре семьсот. Вика привезла вино за три сотни.
Четвёртый.
— Четвёртый — прошлое лето. Пять тысяч сто. Снова ничего.
Пятый.
— Сегодня. Семь восемьсот. И опять — ничего. Итого за три года: тридцать одна тысяча двести — мои расходы. С вашей стороны — около шести сотен. Зефир и вино.
Я разжала ладонь. Пять пальцев — пять встреч.
— Разница — тридцать тысяч шестьсот. На эти деньги я хотела купить кресло-качалку. Уже второй год откладываю.
Олеся растерянно открыла рот, потом закрыла.
— Ты что, всё записывала? — спросила она.
— Я экономист. Я всегда всё записываю.
Миша молча ел кабачки, обмакивая их в соус. Он не вмешивался, но и не уходил — просто был рядом.
Игорь вдруг поднялся.
— Может, мы съездим в магазин? — предложил он. Это были его первые слова за весь день.
— Можете, — спокойно ответила я. — Магазин в трёх километрах. Мариновать мясо — часа четыре. Как раз к вечеру успеете.
Олеся резко встала.
— Поехали, Игорь. — В её голосе появилась жёсткость.
Вика тоже поднялась. Стас слез с гамака.
— Спасибо за кабачки, — тихо сказала Вика. Без насмешки. Может, ей и правда было неловко.
Олеся даже не попрощалась. Быстро пошла к калитке, каблуки стучали по дорожке. Игорь молча пошёл за ней. Вика на секунду обернулась, но ничего не сказала.
Машины завелись и уехали. Осталась тишина — только кузнечики да треск углей, которые так и не дождались мяса.
Я сидела на веранде. Ладони жгло — я тёрла их о фартук, даже не заметив этого.
Миша вышел из дома с эмалированной миской в руках. В ней было мясо — три килограмма, идеально промаринованные.
— Ну что, — сказал он, — угли ещё горячие.
Я посмотрела на него, на миску, на мангал… и вдруг рассмеялась. Впервые за весь день — по-настоящему.
Он быстро нанизал мясо на шампуры. Шесть штук. Мясо зашипело на углях — тот самый звук, ради которого всё и затевалось. Сок капал вниз, поднимался дым, запах разносился по участку так, что даже соседский кот подошёл к забору.
Мы ели вдвоём. За столом на шесть человек — четыре тарелки так и остались пустыми. Кабачки и салат тоже доели.
Миша откинулся на спинку стула, вытянул ноги.
— Вкусно, — сказал он.
— Четыре двести, — ответила я.
— Зато без нахлебников.
Я подтянула колени к груди. Солнце уже клонилось к закату, становилось прохладнее. Мангал тихо догорал.
— Как думаешь, я перегнула? — спросила я.
Миша подумал секунд десять.
— Нет. Но Олеся тебе этого не простит.
— Знаю.
Мы сидели молча. Без лимонада — его допили. Без гамака — Стас его расшатал. Без громкого смеха.
Тишина была спокойной. И почему-то приятной.
Прошло три недели.
Олеся не звонила. Я тоже не искала контакта.
Вика прислала скриншот из общего чата, куда меня даже не добавили. Там Олеся написала: «Женька — жлобка, мясо спрятала, кабачками накормила. Восемь лет дружили, а она копейки считает».
Под сообщением стояли три «лайка». Кто их поставил — я даже не захотела узнавать.
Вика написала мне отдельно: «Жень, ты была резкой, но я тебя понимаю. Прости, что ничего не привезли. Мне правда неловко».
Я ответила коротко: «Ок». И на этом всё.
Миша сказал: «И ладно». Он никогда не любил шумные компании. А шашлыки на двоих ему понравились даже больше.
Кресло-качалку я пока не купила. Зато перестала тратить тридцать одну тысячу на чужие застолья. К осени точно накоплю.
А на грядке тем временем ещё двенадцать кабачков. Зреют. И никому не обещаны.
Иногда я думаю: может, стоило сначала накормить, а потом спокойно поговорить? Без цифр, без упрёков, один на один.
А потом вспоминаю бежевый маникюр, пустые руки. Пять раз подряд. И фразу: «Ну мы же друзья, кто между друзьями считает».
Считает тот, кто платит. Всегда.
Скажите, как вам кажется — героиня действительно жадная, раз не достала мясо и подала кабачки? Или всё-таки странно приезжать на шашлыки с пустыми руками пятый раз подряд? Поделитесь своим мнением.
