Когда я развёлся три года назад, был уверен, что долго один не останусь. Тогда мне было сорок восемь: нормальная работа, собственная квартира, никаких вредных привычек. Казалось, что проблем с поиском новой спутницы жизни точно не возникнет.
Но прошло три года. Сейчас мне уже пятьдесят один. И я всё ещё живу один.
Не потому, что не пытался что-то изменить. Пытался, и довольно активно. Только за последний месяц я сходил на девять свиданий. Причём специально выбирал женщин примерно своего возраста — от сорока пяти до пятидесяти трёх лет. Разведённых, самостоятельных, адекватных, как они сами пишут в анкетах.
И знаете, к какому выводу я пришёл? Теперь я начинаю понимать, почему многие из них остаются одни. И дело, как ни странно, вовсе не во внешности. Хотя друзья всё время советуют: мол, ищи женщину помоложе, зачем тебе ровесницы.
Но возраст здесь совершенно ни при чём. Проблема в другом — с ними просто невозможно выстроить нормальные отношения.
Свидание первое: женщина-инструкция
Ольга, сорок семь лет, экономист. В анкете — приятная фотография, описание вполне разумное. Мы договорились встретиться в кафе.
Она пришла точно вовремя, села напротив и заказала чай. Я решил начать разговор:
— Ну, расскажи о себе.
Но Ольга вместо ответа достала телефон, открыла какую-то заметку и сказала:
— Я подготовила список вопросов, которые хочу обсудить. Чтобы сразу понять, подходим мы друг другу или нет.
Я даже немного растерялся:
— Список?
— Да. Первый вопрос: как ты относишься к совместному ведению бюджета?
Следующий час превратился в настоящий допрос. Она задавала один вопрос за другим, а я только отвечал. Планирую ли я ещё детей. Готов ли переехать к ней. Как часто общаюсь с бывшей женой. Собираюсь ли помогать её детям.
Честно говоря, я чувствовал себя так, будто прохожу собеседование в отделе кадров.
Когда я попытался задать ей встречный вопрос — например, про её хобби или интересы — она отмахнулась:
— Потом. Сначала давай разберёмся с моими вопросами.
Мы просидели полтора часа и разошлись. Больше она мне не писала. Видимо, я не прошёл её внутренний отбор.
Свидание второе: вечный сравниватель
Татьяна, сорок восемь лет, школьная учительница. Очень милая, улыбчивая, приятная в разговоре. Мы встретились в парке, гуляли, беседовали.
Сначала всё складывалось отлично. Но ровно до того момента, пока я не сказал, что люблю иногда ходить в кино.
— А мой бывший муж терпеть не мог кино, — заметила она. — Говорил, что это пустая трата времени.
Потом я упомянул, что иногда готовлю дома.
— О, а мой бывший вообще к плите не подходил. Считал, что готовить — исключительно женская обязанность.
И дальше так продолжалось всё время. Каждую мою фразу она тут же сравнивала со своим бывшим мужем. Получалось, что я — не я. Я просто человек, который «не такой, как он».
— Ты машину водишь? А то мой бывший боялся садиться за руль.
— У тебя собственная квартира? А мой бывший до сорока лет жил с мамой.
К концу прогулки я окончательно понял: ей нужен не партнёр. Ей нужен антипример бывшего мужа. Главное условие — чтобы мужчина был не похож на него. А какой он сам по себе — это уже второстепенно.
Мы больше не встречались.
Свидание третье: королева обид
Наталья, сорок девять лет, дизайнер. Красивая, ухоженная, интеллигентная. Когда мы встретились, я даже обрадовался: наконец-то, кажется, нормальный человек.
Первые полчаса всё было отлично. Мы разговаривали о работе, книгах, путешествиях. Я расслабился.
Но потом она неожиданно сказала:
— Знаешь, мой бывший муж тоже так говорил. А потом выяснилось, что всё это было враньём.
Я удивился:
— Что именно?
— Что ему интересно со мной. На самом деле он просто искал бесплатную домработницу.
И после этого весь вечер она рассказывала о своём бывшем муже. О том, каким он был эгоистом, как обманывал, как не ценил её.
Каждое моё слово она снова сравнивала с ним.
— Ты говоришь, что любишь готовить? Мой бывший тоже так говорил. А на деле ни разу ничего не приготовил.
— Хочешь путешествовать? Мой бывший тоже мечтал. А потом всё время лежал на диване.
Я несколько раз пытался перевести разговор на другие темы. Но это оказалось бесполезно. Она словно жила прошлым. Её бывший муж присутствовал на нашем свидании как невидимый третий участник.
Мы попрощались у выхода. После этого я не стал ей писать.
Свидание четвёртое: женщина без эмоций
Марина, пятьдесят лет, бухгалтер. Спокойная, уравновешенная, рациональная. Мы встретились в кафе.
Я пытался шутить — она не улыбалась. Рассказывал какие-то истории — она лишь молча кивала. Спрашивал о её жизни — отвечала коротко и сухо.
— Чем увлекаешься?
— Работой.
— А в свободное время что делаешь?
— Свободного времени почти нет.
— Ну хоть что-то для себя? Для души?
— Убираюсь дома.
Ни эмоций, ни энергии. Честно говоря, у меня было ощущение, будто я разговариваю не с человеком, а с роботом.
В какой-то момент я решил прямо спросить:
— Марина, а что ты вообще ждёшь от знакомства?
Она ответила без колебаний:
— Стабильности. Надёжного человека рядом.
— А любовь?
Она лишь пожала плечами:
— В нашем возрасте любовь — это роскошь. Главное — чтобы было удобно.
Удобно. Отношения, как удобная мебель.
Мы спокойно допили кофе и разошлись. Она не написала мне после этого. Я тоже не стал.
Свидание пятое: женщина-требование
Ирина, пятьдесят один год, руководитель отдела. Уверенная, собранная, явно привыкшая командовать и добиваться своего. Встречу она предложила провести в хорошем ресторане — и сама же выбрала место.
Едва мы сели за стол, она сразу взяла разговор в свои руки.
— Давай сразу честно. Я ищу серьёзные отношения. Мне не интересны игры, флирт и случайные встречи. Ты готов к серьёзному?
— Ну… в принципе да.
— В принципе или точно?
— Точно, — ответил я, хотя, по правде говоря, сказал это скорее потому, что она смотрела так, будто от моего ответа зависит нечто чрезвычайно важное.
После этого она начала перечислять требования.
По её словам, мужчина должен зарабатывать не меньше неё. Должен быть готов ездить вместе в отпуск не реже двух раз в год. Должен уважать её карьеру и не ожидать, что она будет сидеть дома. Должен быть готов познакомиться с её детьми примерно через три месяца после начала отношений.
Список был довольно длинным. И почти в каждом пункте звучало слово «должен».
Я сидел и слушал, а в голове крутилась одна мысль: а где в этой схеме вообще я? Где мои желания, мои ожидания, мои потребности? Или моя задача — просто соответствовать её чек-листу?
После ужина мы разошлись. Она сказала: «Подумай и напиши, если решишь, что готов». Я так и не написал.
Свидание шестое: та, что ищет папу
Людмила, сорок шесть лет, менеджер. Выглядела моложе своих лет, ярко одевалась, много смеялась. Я подумал: наконец-то живой, лёгкий человек.
Но уже минут через двадцать стало ясно: она ищет вовсе не партнёра, а кого-то вроде отца.
— Ты умеешь чинить технику? А то у меня постоянно что-то ломается.
— У тебя есть машина? Можешь иногда подвозить меня?
— Ты разбираешься в финансах? Мне нужно помочь разобраться с налогами.
Практически каждая её фраза была завуалированной просьбой о помощи.
— Знаешь, мне так не хватает сильного мужского плеча, — говорила она. — Чтобы кто-то решал все проблемы, а я могла просто быть слабой.
Я осторожно заметил:
— Но ты же взрослая женщина. Наверное, многое можешь решить сама.
Она сразу обиделась:
— Вот вы, мужчины, все одинаковые! Не хотите заботиться о женщинах!
Но под словом «забота» она явно подразумевала, что мужчина должен делать всё за неё.
Мы попрощались довольно холодно и больше не общались.
Свидание седьмое: вечная жертва
Светлана, сорок шесть лет, бухгалтер. Тихая, скромная, немного застенчивая. Я подумал: наконец-то человек без амбиций и списков требований.
Сначала она почти не говорила. Я задавал вопросы, она отвечала коротко. Но постепенно разговор её раскрыл, и она начала рассказывать.
О том, как муж бросил её. Как ей пришлось одной поднимать детей. Как тяжело было с деньгами. Как никто не помогал. Как она всё время жертвовала собой.
Весь вечер был наполнен рассказами о страданиях и жертвах.
— Я столько для него сделала! А он ушёл к молодой!
— Я отказалась от карьеры ради семьи! И что получила взамен?
— Я всю себя вложила в детей! А они теперь даже не звонят!
Я пытался говорить что-то поддерживающее. Но она почти не слушала. Ей нужно было не утешение — ей нужна была аудитория.
К концу встречи я чувствовал себя выжатым. Словно на меня переложили чужой груз обид.
Мы попрощались. Позже она написала сообщение: «Спасибо, что выслушал. Давно ни с кем так откровенно не разговаривала». Я не ответил.
Свидание восьмое: женщина-контролёр
Вера, пятьдесят два года, врач. Очень организованная, пунктуальная, педантичная. Мы договорились встретиться в кафе, и она пришла на пять минут раньше назначенного времени.
Поначалу разговор шёл вполне нормально. Но уже через полчаса я начал замечать, что она пытается контролировать буквально всё.
Я заказал капучино — она тут же поправила:
— Лучше возьми американо. Капучино вредно для желудка.
Я начал рассказывать какую-то историю — она остановила:
— Подожди. Ты сказал, это было в среду? Точно в среду? Не во вторник?
Когда я упомянул, что иногда ложусь спать поздно, она снова вмешалась:
— Это неправильно. Нужно ложиться не позже одиннадцати. Иначе нарушается режим.
Каждую мелочь она комментировала, исправляла, анализировала.
Я понял: если бы мы начали встречаться, она контролировала бы всю мою жизнь — что есть, когда ложиться спать, куда ходить и с кем общаться.
Мы допили кофе. Я сказал, что подумаю. Больше не писал.
Свидание девятое: та, которая всё знает
Последняя встреча была с Еленой, пятьдесят три года, психологом. Я надеялся, что человек этой профессии должен хорошо понимать людей.
Оказалось, я ошибался.
Елена анализировала буквально всё: каждое слово, каждый жест, каждую паузу.
Я сказал, что люблю тишину. Она кивнула и заметила:
— Понятно. Ты интроверт с избегающим типом привязанности.
Я рассказал, что развёлся три года назад. Она задумчиво прищурилась:
— Три года — довольно долгий срок. Скорее всего, ты боишься близости.
Я заказал стейк. Она улыбнулась:
— Мясо. Классическая компенсация недостатка уверенности.
Каждую мою фразу она превращала в психологический диагноз.
Я не мог просто быть собой. Я был объектом анализа, набором паттернов, комплексов и защитных механизмов.
К концу вечера у меня возникло ощущение, что я не на свидании, а на приёме у специалиста.
Мы разошлись. Позже она написала: «Интересно было пообщаться. Но, на мой взгляд, ты пока не готов к осознанным отношениям». Я ответил коротко: «Ты права».
Что объединяет всех этих женщин
После девятого свидания я сидел дома и думал: что вообще происходит? Почему каждая встреча превращается в испытание?
И постепенно понял одну вещь. Ни одна из этих женщин на самом деле не искала партнёра.
Каждая искала решение своей проблемы.
Одним нужен мужчина, который пройдёт их строгий тест. Другим — противоположность бывшему мужу. Третьим — слушатель для обид. Четвёртым — источник стабильности без лишних эмоций. Пятым — человек, идеально соответствующий списку требований. Шестым — тот, кто станет «папой» и будет решать все бытовые задачи. Седьмым — аудитория для их страданий. Восьмым — объект для контроля. Девятым — материал для психоанализа.
Но ни одной из них не был нужен я как человек. Со своими желаниями, слабостями, привычками и особенностями.
Почему они одиноки
Друзья всё время повторяют: ищи женщину помоложе, с ними проще.
Но, честно говоря, дело ведь не в возрасте. Скорее в том, что многие женщины после сорока пяти приходят в новые отношения с огромным эмоциональным багажом, от которого не готовы отказаться.
И этот багаж они пытаются переложить на нового мужчину.
Я не утверждаю, что так происходит всегда. Но за месяц и девять свиданий мне не встретился ни один другой вариант.
Мужчины, вам попадались женщины с таким «багажом»? Как вы справлялись с этим?
Женщины, узнаёте ли вы себя в этих описаниях? Или всё это преувеличение?
И честный вопрос: может быть, люди после сорока пяти действительно слишком травмированы жизнью для новых отношений?
Или мужчины тоже приходят в отношения со своим багажом — просто сами этого не замечают?
