Мне сорок девять лет, а эта история произошла с моим другом Валерой. Ему сорок восемь, он развёлся семь лет назад, работает прорабом на стройке. Нормальный мужик, адекватный, без странностей.
Полгода назад он познакомился с Ириной — женщиной пятидесяти одного года, разведённой, без детей, бухгалтером по профессии. Их отношения развивались быстро: через четыре месяца Валера уже переехал к ней, заявив, что влюбился без памяти.
Но всего две недели назад он вернулся в свою однушку. Когда я спросил, что произошло, он налил себе виски и сказал:
— Серёга, я чуть не сошёл с ума. Два месяца каждое утро делал вид, что сплю, только чтобы не разговаривать с ней. Ещё неделю — и меня бы в дурку забрали.
Сначала я не понимал, о чём он. Ира казалась нормальной женщиной. Мы с женой пару раз встречались с ними, и ничего странного не заметили. Но когда Валера начал рассказывать детали, стало ясно: за внешней привлекательностью порой скрывается настоящий кошмар.
Знакомство, которое обещало счастье
Они встретились в супермаркете. Валера стоял в очереди, Ира была впереди. Она уронила что-то, он поднял, завязался разговор, обменялись номерами. Первые свидания были лёгкими и приятными: прогулки, кафе, разговоры о работе и путешествиях, шутки. Валера расслабился, подумав, что встретил нормальную женщину без заморочек.
Через три месяца Ира предложила:
— Слушай, ты же половину времени у меня проводишь. Может, переедешь? Зачем тебе эту однушку содержать?
Логично, подумал Валера. Его квартира старая и маленькая, а у Иры двушка в хорошем районе с ремонтом. Он согласился, сдал свою квартиру студентам и переехал.
Первые дни всё было прекрасно, но потом начали проявляться странности.
Привычка первая: непрерывный монолог
Валера рассказывал:
— Сначала я не понял, в чём дело. Потом заметил: Ира постоянно говорит сама с собой. Встаёт утром, идёт в ванную и начинает: «Так, сейчас умоюсь. Холодная вода. Надо лицо протереть. Полотенце где? Вот оно. Сейчас вытрусь. Крем намажу. Этот крем я купила в прошлом месяце. Или позапрошлом? Точно в прошлом».
Я сначала думал, что она говорит со мной. Выходил:
— Ир, ты что-то говорила?
Она удивлялась:
— Нет, просто так.
То есть каждое её действие она проговаривает вслух. На кухне при готовке: «Сейчас возьму сковородку. Сковородку мне сестра подарила. Или я сама купила? Нет, точно сестра. Масло налью. Немного. Яйца разобью. Два или три? Два хватит».
Так продолжалось весь день. Мытьё посуды — комментировалось каждое движение. Телевизор — комментарии к экрану: «Вот чудак! Зачем он туда полез? Надо было налево, а не направо!»
Первую неделю я терпел, думал, привычка. На вторую неделю раздражение накапливалось. Прихожу с работы уставший, хочу тишины, а она:
— Ты пришёл! Сейчас ужин разогрею. В холодильнике. Холодильник надо помыть. Завтра? Или послезавтра? Сегодня поздно.
Я пытался намекнуть:
— Ир, может, потише? У меня голова болит.
Она обижалась:
— Я же не кричу! Просто думаю вслух!
Думала вслух семнадцать часов в сутки. К концу месяца у Валеры появилось чувство, что он работает на двух работах одновременно. Даже дома, где должно быть спокойствие и отдых, его уши были заполнены постоянным потоком сознания Иры.
Это было только начало их совместной жизни, которая, как оказалось, могла стать настоящим испытанием терпения.
Привычка вторая: медитация с воплями
Валера взял ещё виски и продолжил свой рассказ, глаза блестели усталостью:
— Сначала я думал, ладно, с этим можно смириться. Беруши купил бы, потерпел бы. Но была вторая привычка, которая меня окончательно добила.
Через месяц после переезда Ира неожиданно заявила:
— Слушай, я забыла сказать. Я занимаюсь духовными практиками. Каждый день с семи до восьми вечера мне нужна полная тишина. Я медитирую.
Я говорю:
— Ладно, без проблем. Я буду на кухне сидеть в это время.
Она качает головой:
— Нет, ты не понял. Тишина должна быть во всей квартире. Нельзя ходить, разговаривать, включать воду, телевизор, вообще ничего.
Я удивился:
— То есть я должен сидеть неподвижно целый час?
— Ну можешь читать. Или сидеть в телефоне. Главное — тишина, — ответила она.
Я подумал, что это всего лишь час. Села она на коврик в комнате, закрыла дверь, а я остался на кухне с телефоном.
Прошло пять минут — тишина. Всё нормально. Потом из комнаты раздалось:
— ААААААААООООООООМММММ!
Я подпрыгнул, не понимая, что происходит.
Через несколько секунд — ещё один крик:
— ОООООООУУУУУУМММММ!
Серёга, она кричала эти мантры на всю квартиру! Минут десять. Я думал, что вот, конец — час прошёл, всё закончилось.
Но через минуту начались странные протяжные стоны:
— Ууууухххх… Аааааххх… Ооооххх…
Пятнадцать минут этих звуков, я сидел на кухне с широко раскрытыми глазами и не понимал, что происходит. Потом Ира начала смеяться — громко, истерично, минут пять. После этого снова тишина на полчаса.
Когда час закончился, она вышла и улыбнулась:
— Как хорошо! Я прям энергией наполнилась!
Я спросил:
— Ир, а что это было?
— Практика освобождения. Я выпускаю негатив через голосовые вибрации, — ответила она.
— Но ты же требовала тишины!
— От тебя тишины! — сказала она. — Я могу издавать звуки, это моя медитация!
Понимаете абсурд? Я не должен шуршать, ходить, дышать громко. Но она может орать, стонать и хохотать час подряд, и это называется «медитация».
Когда жизнь превращается в ад
Валера закурил, хотя давно пытался бросить:
— Дальше — хуже. Медитация стала ежедневной. Каждый вечер с семи до восьми. Я приезжал с работы к шести, быстро ужинал, и к семи должен был сидеть тихо. А потом начинался концерт — крики, стоны, смех. Час кошмара. Соседи два раза приходили, спрашивали, всё ли в порядке. Я даже не знал, что им сказать.
Плюс её непрерывный монолог на протяжении всего дня. С шести утра она начинала:
«Сегодня вторник. Вторник хороший день. Или среда? Нет, вторник точно. Надену синюю блузку. Или белую? Синяя вчера была, значит белую».
Я закрывал глаза, притворялся спящим, чтобы не слышать. Лежал по полчаса, ждя, пока она уйдёт на работу.
Вечером приходил с работы — она начинала снова:
«Ты пришёл поздно. Или рано? Нет, поздно. Ужин остыл. Надо разогреть. В микроволновке разогрею. Микроволновка хорошая, я её пять лет назад купила».
И затем медитация с воплями. И так каждый день.
К концу второго месяца Валера понял, что выбора нет: либо съезжать, либо сойти с ума. Он стал нервным, раздражительным, коллеги замечали перемены в нём.
Побег, который спас рассудок
Две недели назад он не выдержал:
— Ир, я съезжаю.
Она удивилась:
— Почему?
— Потому что я не могу так жить. Твоя постоянная болтовня и эти крики — выше моих сил.
Она обиделась:
— То есть я тебе надоела?
— Нет, твои привычки.
— Это не привычки, это я такая! Если тебе не нравится, проблема в тебе!
Валера собрал вещи за час. Она кричала, плакала, говорила, что он её предаёт. Но он ушёл. Вернулся в свою пустую однушку, студенты съехали неделю назад. И впервые за два месяца ощутил полную тишину.
Что понял Валера
— Я пытался объяснить, что мне некомфортно, — сказал он. — Раз пять пробовал. Она каждый раз обижалась, утверждала, что это её особенность, что если я её люблю, я должен принимать её такой.
— И что ты ей отвечал? — спросил я.
— Любовь — это не терпение круглосуточного ора. Нормальный человек может провести хотя бы час в тишине. Но она это не понимала.
Валера сделал паузу, затушил сигарету:
— Главное, что я понял: некоторые странности нельзя игнорировать. Нельзя говорить себе «перетерплю». Потому что не перетерпишь. Это разъедает тебя изнутри, пока не сойдёшь с ума или не убежишь. Иногда лучше быть одному, чем жить с человеком, после которого тишина кажется роскошью.
Вы бы смогли жить с человеком, который постоянно разговаривает вслух, комментируя каждое действие? Или с тем, кто требует абсолютной тишины для «медитации», но сам орёт и стонет час подряд? Это нормально или чистые двойные стандарты?
Женщины, есть ли у вас привычки, которые могут раздражать партнёра? Вы готовы подстраиваться ради отношений или считаете, что вас должны принимать такой, какая вы есть?
А Валера поступил правильно, уйдя сразу, или следовало дать ультиматум: либо она прекращает, либо он уходит?
