Я надел свою лучшую рубашку. Ту самую — подарок от дочки на день рождения, которую я храню для особых случаев, когда хочется выглядеть не просто опрятно, а по-настоящему достойно. Когда есть желание произвести впечатление.
По дороге заехал в магазин за вином. Выбрал не самое дорогое, но и не из бюджетных вариантов. Минут пять стоял у полки, перебирая бутылки и вспоминая: «Лариса говорила, что любит сухое красное». Я это запомнил. В итоге взял бутылку с изображением замка и надписью про левый берег — показалось, что не промахнусь.
Ехал к ней и невольно улыбался. Просто так. Без всякого повода.
Мы познакомились на сайте знакомств — в сорок девять лет это звучит немного иронично, правда? Я зарегистрировался глубокой ночью, около трёх, после второго бокала вина. А утром, перечитывая свою анкету, испытывал лёгкое смущение. Там было что-то вроде «ищу человека для общения и, возможно, большего» — формулировка осторожная, чтобы и правду сказать, и никого не отпугнуть.
Первой написала Лариса. Коротко: «У вас на фото хорошая улыбка». Я минут десять подбирал ответ, а потом отправил: «Это единственное фото, где я не моргаю».
Она засмеялась — я будто почувствовал это даже через экран. Позже призналась, что полгода назад уже пробовала знакомиться, удаляла профиль, потом снова возвращалась и сама не понимала зачем. Хотя, конечно, понимала. Мы оба понимали. Просто после развода вечера становятся бесконечными. Пугающе длинными.
Мы оба были одни. Тогда мне казалось, что это хороший старт.
Три встречи — сначала кофе, потом ужин в ресторане. Она смеялась, легко касалась моей руки, когда хотела подчеркнуть мысль. Я возвращался домой и думал: вот оно. Так всё и начинается — спокойно, по-взрослому, без этих эмоциональных качелей, которыми грешат приложения для знакомств.
Когда пришло сообщение «приезжай ко мне в пятницу, приготовлю ужин», я перечитал его три раза. Чтобы убедиться, что не ошибся.
Дверь открылась почти мгновенно — словно она уже стояла по ту сторону и ждала. Лариса была в элегантном, строгом платье. Красивая. Но в первую же секунду я почувствовал лёгкое напряжение, хотя ещё не мог понять, в чём дело.
— Проходи, — сказала она. Ни «привет», ни «как доехал», ни улыбки. Просто — проходи. Как будто я пришёл не на свидание, а на встречу по работе.
Квартира выглядела безупречно: всё аккуратно расставлено, из кухни доносился аромат запечённого — кажется, курица с розмарином. Я протянул бутылку. Она молча взяла её, поставила на стол и даже не стала открывать.
— Садись, — кивнула она на диван в гостиной.
Я сел. Она расположилась напротив. Не рядом — напротив.
И начала говорить.
Я не сразу уловил, к чему всё идёт. Сидел, слушал, кивал почти автоматически — как на утренней планёрке, когда руководитель раскладывает по пунктам стратегию на ближайший квартал. Ощущение было именно таким: разговор деловой, выстроенный, без лишних эмоций.
— Алексей, я скажу прямо. Мне сорок семь лет. У меня взрослая дочь, собственная квартира, стабильная работа. Мне не нужен роман ради самого романа. Я должна понимать, к чему всё это ведёт. Чего ты вообще ждёшь от отношений?
Я приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, и так же быстро закрыл.
— Я не тороплю, — продолжила она, и в её голосе звучала спокойная твёрдость, которая давит сильнее любой спешки. — Но мне важно знать. Ты готов к серьёзным отношениям? К тому, чтобы мы были вместе? По-настоящему вместе?
— Лариса, мы знакомы всего полтора месяца.
— Я знаю. Но в нашем возрасте нет времени тратить его непонятно на что.
Вот в этот момент внутри что-то щёлкнуло. Это даже не была обида — скорее ощущение, будто резко выходишь из тёплого подъезда на мороз. Воздух обжигает, и ты не успеваешь подготовиться.
Она говорила ещё долго — минут двадцать, не меньше. Про быт и свои привычки, которые важно уважать. Про финансовую ответственность — ипотека, самостоятельность, она не ищет спонсора, но хочет рядом человека, который понимает, что такое обязательства. Про планирование отпусков, праздников, жизни в целом. Про то, что формат «просто встречаться» для неё — бессмысленная трата времени.
Всё это звучало… отрепетировано. Да, именно так. Как речь, продуманная заранее. Я смотрел на неё и думал: она уже произносила это кому-то. Или не раз прокручивала в голове. А может, записала в блокнот и выучила почти наизусть.
Запах запечённой курицы с розмарином, который ещё недавно витал по квартире, будто исчез. Или я просто перестал его ощущать.
— А ты вообще хочешь семью? — спросила она наконец и посмотрела так, что стало ясно: вот главный пункт повестки. Ради него и был организован этот вечер.
Я выдержал паузу.
— Я хочу человека, — сказал я. — Конкретного. Тебя я пока знаю слишком мало. Но человека — да.
— Это не ответ.
— Лариса, это честный ответ.
Она едва заметно поджала губы.
Я не устраивал сцен, не повышал голос. В какой-то момент просто поднялся, снял с вешалки куртку и спокойно сказал, что, пожалуй, поеду домой. Она не пыталась меня остановить, лишь спросила: «Ты подумаешь?» Я ответил «да», хотя мы оба понимали — это вежливая форма отказа.
Бутылка вина так и осталась стоять на столе закрытой.
В метро я сидел, уставившись на свои ботинки. Хорошие, начищенные — я специально привёл их в порядок перед выходом. Мелочь, но из таких мелочей и складывается настрой.
Я не против серьёзных отношений. Я не бегу от близости, не коллекционирую свидания и давно вышел из возраста Питера Пэна. Мне сорок девять, за плечами брак, я знаю, что такое ответственность и совместная жизнь.
Но я не хочу становиться проектом. Не хочу приходить к женщине не потому, что она скучала, а потому что настал час стратегического обсуждения перспектив. Не хочу примерять на себя заранее прописанную роль «надёжного мужчины, готового к семье, желательно без сложностей».
Её стремление к определённости — честное и понятное. Я это уважаю.
Просто мне всё ещё важно, чтобы сначала открыли вино.
Рубашку я аккуратно повесил обратно в шкаф. Подарок дочери. Пусть ждёт другого случая.
А будет ли он — не знаю.
В нашем возрасте, как сказала Лариса, времени немного. А я всё равно не спешу. Наверное, странно устроен.
