Когда начинаешь помогать людям без расчёта, искренне и по собственной инициативе, окружающие удивительно быстро перестают воспринимать это как жест доброй воли. Со временем твоя отзывчивость становится для них чем-то само собой разумеющимся, твои усилия — их неотъемлемым правом, а твои возможности — чем-то общедоступным.
Я осознала это слишком поздно. Лишь тогда, когда суммы в чеках из супермаркета и цифры на табло автозаправок стали выглядеть как телефонные номера, до меня дошло — я больше не ощущаю себя частью семьи, я превратилась в бесплатную сервисную систему.
Меня зовут Галина, мне сорок семь. За рулём я уже пятнадцать лет, и вождение для меня — не просто навык, а настоящее удовольствие. Машина — это ощущение независимости, возможность в любой момент уехать в парк, сменить маршрут, проветрить голову и сменить картинку перед глазами.
Моему мужу Денису сорок пять, водительских прав у него нет. Так вышло, что он по характеру человек «пассажирский», и за три года нашего брака меня это нисколько не тревожило.
Проблемы пришли не в виде сломанной коробки передач, а в лице родственников. Точнее, родни Дениса: его матери Иветты Ивановны и младшей сестры Нины.
У семьи мужа есть дача.
Каждое лето по пятницам всё происходило по одному и тому же сценарию. Сначала я подъезжала к дому Иветты Ивановны — она уже стояла у подъезда с видом слегка обиженной на судьбу аристократки. Затем забирала Нину. После этого мы направлялись в гипермаркет.
Представляете, что такое закупка «на выходные» для четырёх взрослых, если двое из них уверены, что «на даче аппетит особенный»? Это две доверху набитые тележки.
Мясо для шашлыка, горы овощей и фруктов, сыры, алкоголь для Иветты Ивановны, сладости для Нины, бесконечные пятилитровые канистры с водой — список казался бесконечным.
И на кассе раз за разом разыгрывался один и тот же спектакль. Нина внезапно «вспоминала», что кошелёк остался в другой сумке. Иветта Ивановна начинала медленно перебирать содержимое своей сумочки, тяжело вздыхая и сетуя на скромную пенсию. Денис стоял рядом, переминаясь и делая вид, что всё это его не касается.
В итоге я молча доставала банковскую карту и закрывала счёт. В среднем около трёх тысяч рублей за одну поездку. И так каждую неделю.
На прошлой неделе я села с калькулятором. Бензин, износ машины и регулярные продуктовые закупки за месяц съедали почти четверть моей зарплаты. При этом Нина занимает вполне достойную должность и в деньгах не нуждается.
Денис свою часть в семейный бюджет вносит честно и пропорционально. Но почему-то уверен, что расходы, связанные с дачей, — это моя «женская забота о хозяйстве».
В эту пятницу я решила: достаточно.
Телефон, как по расписанию, завибрировал. Звонила Нина.
— Привет. Мы готовы. Заезжай.
— Привет, Нина, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Заедем. Но у меня есть просьба. Бензин подорожал, и в прошлый раз продукты обошлись мне в приличную сумму.
Давайте в этот раз сложимся. Я посчитала: с тебя и с мамы три тысячи. Так будет справедливо.
В трубке повисла такая пауза, что я решила — связь прервалась.
— Галина, я не ослышалась? — голос Нины мгновенно стал колючим. — Ты правда требуешь с нас деньги за то, что мы едем на нашу же дачу?
— Я прошу оплатить продукты, которые вы покупаете для себя, и бензин, который трачу, чтобы вас туда отвезти, — спокойно объяснила я.
— Мама, ты слышишь? — крикнула Нина кому-то рядом. — Галя нам счет выставляет!
Спустя минуту раздался звонок от Дениса. Он звонил с работы и явно чувствовал себя неловко.
— Галь, ну что ты начинаешь? Мама там плачет. Говорит, ты ее будто случайную попутчицу обсчитываешь. Неужели нам жалко этих денег? Мы же семья.
— Денис, твоя сестра зарабатывает не меньше меня. Почему за три года она ни разу не предложила купить хотя бы хлеб? Почему я должна быть и водителем, и поваром, и спонсором за собственный счет?
— Но ты же всегда так делала. Все привыкли, — выдал он фразу, которая прозвучала как приговор.
Вот именно. «Все привыкли». Самая коварная формулировка в семье. Стоит людям привыкнуть к твоей щедрости — и ее отсутствие они воспринимают как предательство.
Тем не менее я все равно заехала за ними. Хотелось поговорить лицом к лицу, а не через телефонные трубки.
Иветта Ивановна и Нина уже стояли у подъезда. Рядом громоздились сумки. Выражения их лиц были такими, будто они собрались на похороны моей порядочности.
— Садитесь, — произнесла я ровно.
Они устроились на заднем сиденье молча. До супермаркета мы доехали без разговоров. Я остановилась у входа и повернулась к ним.
— Ну что, идем за покупками. Кто сегодня оплачивает? — спросила я.
Нина демонстративно сложила руки на груди.
— Знаешь, Галя, я много думала о тебе эти два часа. Всегда считала тебя душевной женщиной. А оказывается, внутри у тебя сплошной расчет. Мелочность — страшное качество. Считать литры бензина, когда везешь пожилую мать мужа подышать воздухом. Тебе не стыдно?
Я слушала и не верила своим ушам. За несколько минут я из «Галочки-выручалочки» превратилась в «жадную расчетливую бабу». И все это — на мои же деньги.
— Хорошо, — сказала я. — Идем в магазин. Нина оплачивает половину покупок. Вторую половину и бензин беру на себя. Хоть какую-то часть расходов вы готовы покрыть?
— У меня нет при себе такой суммы, — сухо ответила Нина. — Я не планировала трат.
— И у меня нет, — подхватила Иветта Ивановна. — Пенсия у меня расписана по дням.
— Тогда в магазин мы не идем, — спокойно подвела итог я.
До этого молчавший на заднем сиденье Денис наконец вмешался.
— Галя, прекрати. Давай я сейчас заплачу. Не позорь меня перед мамой.
— Ты заплатишь из каких средств, Денис? Из тех, что мы откладывали на ремонт ванной? Или из тех, что ты занял у меня на прошлой неделе на зимнюю резину? У тебя нет «своих» денег для широких жестов, и ты прекрасно это понимаешь. Может, пора подумать о более высокой зарплате, а не держаться за свою контору?
— Поехали домой, — холодно распорядилась Иветта Ивановна. — Галя, отвези нас обратно.
По дороге назад я услышала о себе много нового. Оказалось, я «надменная», «черствая», «считаю каждую копейку» и «всегда недолюбливала родню мужа». И все это лишь потому, что попросила людей участвовать в расходах на их же отдых.
Прошла неделя.
В следующую пятницу телефон в четыре часа молчал. Никто не звонил и не ждал у подъезда.
Денис отправился на дачу один — на электричке. Вернулся в воскресенье вечером раздраженным. Рассказал, что Иветта Ивановна обсуждала мою «некрасивую выходку» с соседками по участку, а Нина теперь со мной принципиально не общается.
Родственники привыкли воспринимать меня как функцию — автомобиль с опцией повара и встроенным кошельком. Но стоило мне напомнить, что я живой человек со своим бюджетом и своими границами, как «функция» в их глазах дала сбой.
Как вы считаете, героиня действительно поступила неправильно? Или корень проблемы — в муже, который годами позволял этому порядку существовать? И, может быть, в сорок семь лет действительно пора перестать быть «удобной» для всех, кроме самой себя?
Пишите свое мнение в комментариях, обсудим.
