Стою на кухне, держу в руках коробку. Небольшая, синяя, обёрнутая бумагой с золотыми звёздами. Медленно разворачиваю. Внутри — десять пар чёрных носков. Одинаковые. Самые обычные.
Оксана рядом, улыбается с довольным видом:
— Ну как? Тебе же вечно не хватает носков!
Я смотрю на носки. Потом перевожу взгляд на неё. Затем — на стол, где лежит ещё одна коробка, плоская, с логотипом парфюмерного магазина. Открываю. Духи. Бренд мне неизвестен, запах резкий, тяжёлый.
— И вот это, — говорит она, указывая на флакон. — Продавщица сказала, это сейчас модно!
Сегодня мне исполнилось пятьдесят. Пятьдесят лет. Полвека. Юбилей, к которому мы готовились целый год — сняли ресторан, пригласили сорок человек, накрыли стол почти на двести тысяч. Моя зарплата, моя премия.
И в итоге — носки и духи.
— Спасибо, — произношу спокойно.
— Тебе нравится?
— Очень практично.
Она обнимает меня, искренне довольная:
— Я знала, что ты поймёшь! Зачем тратить деньги на ерунду, правда? Лучше на нужное!
Вечером в ресторане, среди гостей, появляется её брат Олег. Тридцать семь лет, менеджер где-то там, вечно без денег, вечно с какими-то трудностями. Подходит ко мне, обнимает:
— Витёк, с юбилеем! Держи!
Протягивает конверт. Открываю — открытка, внутри написано «Здоровья и счастья». И всё.
— Спасибо, Олег.
— Извини, что скромно, — он неловко чешет затылок. — У меня сейчас сложный период…
— Нормально, не переживай.
Он возвращается к столу. Я смотрю на открытку и думаю: не переживай. У тебя сложный период. А у меня — пятьдесят лет и носки.
Неделю спустя выясняется случайная правда.
Сижу в гостиной с ноутбуком, работаю. Оксана на кухне разговаривает с подругой по телефону — громко, не понижая голоса:
— …ну конечно, Олежке iPhone взяла! Он же так мечтал! Последняя модель, пятьдесят две тысячи. Дорого, конечно, но он такой счастливый был!
Я перестаю печатать. Прислушиваюсь.
— Да, на Витькин юбилей подарила. Он как раз деньги давал на подарки для гостей — я оттуда и взяла… Нет, Витьке носки купила и духи. Ну а что? Ему главное — практичность!
Я закрываю ноутбук. В комнате тихо. Сижу и смотрю в стену.
Пятьдесят две тысячи. На iPhone. Для брата. В день моего юбилея. Из денег, которые я передал ей на подарки гостям.
А мне — носки и духи.
Поднимаюсь и иду на кухню. Оксана замечает меня и быстро говорит в трубку:
— Всё, потом перезвоню.
Кладёт телефон, смотрит внимательно:
— Что-то случилось?
— Ты купила Олегу iPhone за пятьдесят две тысячи?
Пауза затягивается. По её лицу пробегает тень — она понимает, что я всё слышал.
— Ну… да. А что?
— На мои деньги.
— Витя, ну ты же сам дал деньги на подарки…
— На подарки гостям. Тем, кто придёт на МОЙ юбилей.
— Олег же пришёл!
— Олег подарил мне открытку. Пустую открытку.
Оксана медленно опускается на стул.
— Витя, ну у него сейчас трудности… Телефон сломался, а денег нет купить. Я не могла же оставить брата без телефона!
— Ты могла купить ему телефон за 10 тысяч. За 15. Зачем последняя модель за 52?
— Ну он же мечтал…
— А я мечтал получить на пятидесятилетие что-то кроме носков!
Она вздрагивает и замолкает на секунду.
— Витя, ты же сам всегда говоришь — зачем ерунда, лучше нужное…
— Я говорю это про повседневные вещи. Не про юбилей. Не про пятьдесят лет.
— Ну я думала, тебе будет приятно…
— Приятно?! — я смеюсь, но в этом смехе нет ни капли веселья. — Оксана, ты потратила 52 тысячи на брата и две на мужа. На МОЙ юбилей. Из МОИХ денег. И ты думала, мне будет приятно?!
Она вскакивает, голос становится громче:
— А что мне было делать?! У Олега телефон сломался! Он не может без телефона!
— Он взрослый мужчина! Пусть сам себе купит!
— У него нет денег!
— Почему это моя проблема?!
— Потому что он мой брат!
Я долго смотрю на неё, потом тихо спрашиваю:
— А я кто?
Она не отвечает.
Три дня мы почти не разговариваем. Она ходит по квартире обиженная, хлопает дверями. Я молчу, но считаю. Беру блокнот и выписываю цифры.
За последние два года:
Олегу на день рождения — двадцать тысяч (часы, которые он «давно хотел»).
Олегу на Новый год — пятнадцать тысяч (куртка, «у него старая порвалась»).
Олегу «в долг» на ремонт машины — тридцать тысяч (не вернул).
Олегу «помочь с квартплатой» — десять тысяч (три раза, итого тридцать).
Олегу теперь — 52 тысячи (iPhone).
Итого: сто сорок семь тысяч за два года.
Мне за два года: носки, футболки, трусы — «нужное». Духи — «модные». Ремень — «старый порвался». Книга — «ты же любишь читать». Общая стоимость — тысяч десять максимум.
Показываю расчёты Оксане:
— Смотри.
Она читает, бледнеет.
— Ты… ты считал?
— Считал. Сто сорок семь тысяч твоему брату за два года. На мои деньги. Потому что ты не работаешь.
— Я занимаюсь домом!
— Домом, в котором покупаешь айфоны брату и носки мужу.
— Витя, это подло — считать…
— Подло — тратить деньги мужа на брата, а мужу дарить носки на юбилей.
Она начинает плакать:
— Ты не понимаешь… Олег один, у него нет никого, только я…
— У него есть руки, голова, возможность работать. Ему тридцать семь лет, а ты его содержишь как ребёнка!
— Я не содержу!
— Сто сорок семь тысяч за два года — это не содержание?
Она убегает в спальню. Я остаюсь с блокнотом в руках.
На следующий день иду в банк и открываю новый счёт — только на своё имя. Звоню в бухгалтерию:
— Переведите зарплату на другой счёт, пожалуйста.
Вечером сообщаю Оксане:
— Я открыл отдельный счёт. Зарплата теперь идёт туда.
Она смотрит растерянно:
— Зачем?
— Буду давать тебе деньги на дом. Фиксированную сумму. 40 тысяч в месяц — на еду, коммуналку, бытовые расходы. Остальное — моё.
— Что?!
— Ты слышала.
— Витя, ты что, серьёзно?!
— Абсолютно. 40 тысяч достаточно на всё необходимое. Если хочешь покупать брату айфоны — зарабатывай сама.
— Я не могу работать! Мне сорок три года, кто меня возьмёт?!
— Возьмут. Если захочешь. Но это твоё решение. Моё — я больше не оплачиваю твою помощь брату.
Она стоит, не веря:
— Ты… из-за телефона?!
— Не из-за телефона. Из-за того, что я двадцать лет работаю, чтобы ты жила спокойно. А ты решила, что спокойно должно быть твоему брату. За мой счёт. На мой юбилей. С носками для меня.
— Витя, я больше так не буду…
— Знаю. Потому что не сможешь. 40 тысяч на дом — это всё. Хочешь помогать Олегу — иди работай.
Проходит месяц. Оксана устраивается продавцом в магазин одежды — зарплата 20 тысяч. В первый день после работы приходит домой, бросает сумку:
— У меня ноги болят. Весь день стою.
— Тяжело? — спрашиваю.
— Очень.
— Теперь знаешь, каково зарабатывать.
Она смотрит на меня — в глазах и злость, и усталость. Потом вдруг садится, закрывает лицо руками:
— Олег звонил. Просил денег. Я сказала, что не могу. Он обиделся.
— И?
— И ничего. Просто… я поняла, что он всегда будет просить. Пока я даю.
Я не говорю «я же говорил». Просто сижу рядом.
Через минуту она поднимает голову:
— Прости. За носки. За всё.
— Я не злюсь.
— Но ты изменил всё.
— Да. Потому что иначе ничего бы не изменилось.
Она кивает и уходит в ванную. Слышно, как течёт вода.
Иногда люди путают заботу с содержанием. Помогают брату, родителям, друзьям — за чужой счёт, не спрашивая, будто это само собой разумеется. А потом удивляются, когда тот, кто платит, устает быть банкоматом для взрослых родственников. Носки на юбилей — это не про подарок. Это про отношение. Про то, кто действительно важен, а кто просто источник денег.
А как у вас? Помогал ли партнёр родственникам на ваши деньги? Как реагировать, когда тебе дарят ерунду, а твоим средствам находят «лучшее применение»? Где проходит граница между поддержкой семьи и содержанием взрослых людей? Жёстко ли перекрыть финансирование, если уважение исчезло?
