Каждое семейное торжество для меня — не отдых и не радость, а настоящее испытание. Будто я сдаю сложный экзамен, а в комиссии всего один человек — но самый придирчивый и беспощадный. Старшая сестра моего мужа, Жанна.
Мне тридцать шесть лет. С Олегом мы в браке уже семь лет. У нас крепкая семья, уютный дом, и готовка для меня — не обязанность, а удовольствие. Я действительно люблю стоять у плиты, пробовать новое, радовать близких.
Но стоит на горизонте появиться очередному празднику — будь то день рождения Олега или Новый год — как у меня начинает подергиваться глаз. Потому что я знаю: придет Жанна.
Жанна — дама одинокая, принципиальная и наделенная вкусовыми амбициями ресторанного критика уровня «Мишлен», хотя в повседневности предпочитает вареную гречку и котлеты на пару.
Складывается ощущение, что ее главная жизненная задача — раскрыть брату глаза на то, какую «бездарность» он якобы привел в дом.
На этот раз повод был серьезный — повышение Олега. Решили отметить скромно, в кругу своих. Я готовилась два дня.
Замариновала утку в апельсиновом соке с медом и розмарином, обошла рынок в поисках самой свежей телятины для заливного, накрутила домашних голубцов (Олег их обожает), испекла «Наполеон» с заварным кремом, на который ушло пять часов моей жизни.
Мне хотелось, чтобы все выглядело безупречно.
Раздался звонок.
— А вот и мы, — голос Жанны заполнил прихожую. Она вручила брату подарок, поцеловала его в щеку, а на меня посмотрела тем самым сканирующим взглядом, который без труда обнаруживает даже воображаемый изъян.
— Привет, Мариночка. Ой, а чем это у вас так пахнет? Не подгорело ли что?
Старт дан.
Первый акт: Салатная увертюра
Мы разместились за столом. Коллега мужа с супругой и наши друзья восхищенно рассматривали угощение.
— Марина, ты просто фея, — сказала жена коллеги, накладывая салат с креветками и авокадо. — Это же сколько труда вложено.
Я расцвела. Но Жанна не могла молчать.
— Креветки… — протянула она задумчиво. — Марина, ты их отваривала или просто кипятком залила?
— Обжарила с чесноком, — ответила я, чувствуя, как внутри натягивается тонкая струна.
Олег, до этого с удовольствием уплетавший салат, застыл с вилкой в воздухе.
— По-моему, все отлично, Жанн. Очень вкусно.
— Тебе всегда все вкусно, ты у нас непривередливый, — отмахнулась она. — Я просто советую на будущее. Авокадо лучше брать потверже. А майонез в «Оливье» домашний?
— Нет, покупной.
— Ну что ты… Я всегда сама взбиваю. Пять минут — и готово.
«Спокойствие, Марина, — уговаривала я себя. — Ты взрослая женщина. Это твой дом. Ты не позволишь испортить вечер».
Второй акт: Горячее противостояние
Когда я вынесла утку, гости даже захлопали. Она вышла идеальной: румяная корочка, аромат, который, казалось, можно было черпать ложкой.
Я начала раскладывать порции. Самый аппетитный кусок — ножку с хрустящей кожей — положила Жанне.
— Мясо… Чуть суховато, не находишь? Передержала? Утка ведь капризная птица: на минуту отвлечешься — и получишь подошву. Олег, у тебя не пересушено? Дай-ка попробую.
Она без тени смущения протянула вилку к тарелке брата.
За столом повисла неловкость. Гости жевали молча, словно опасаясь высказать похвалу и вступить в спор с самопровозглашенным экспертом. Праздничная атмосфера стремительно испарялась, уступая место напряжению, как на общей кухне в коммуналке.
Во мне схлестнулись два порыва. Первый — выставить ее за дверь. Второй — расплакаться и спрятаться в спальне.
Но внезапно появился третий. Холодный, собранный, расчетливый.
«Сухая, значит? Несъедобная? — подумала я. — Отлично. Сейчас проверим».
Вместо оправданий и резких слов я поднялась, взяла блюдо с уткой и направилась к Жанне.
— Жанночка, ты совершенно права! — нарочито бодро и воодушевленно произнесла я. — Утка действительно сложная птица. Но ты у нас такой тонкий ценитель, что даже в «суховатом» мясе найдешь прелесть. А знаешь, почему тебе показалось сухо? Ты просто распробовала только крайний кусочек. Самый сок — вот здесь, ближе к грудке.
И прежде чем она успела что-либо возразить, я щедро добавила ей на тарелку еще два внушительных ломтя утки и приличную порцию запеченного картофеля.
— Марина, ты что? Я не съем, — вспыхнула золовка.
— Съешь, дорогая. Критиковать на пустой желудок вредно — желчь вырабатывается. Ешь-ешь. Ради Олега. Он так старался, выбирал эту утку на рынке. Не обижай брата.
Третий акт: Сладкая месть и финал
До самого конца вечера я безупречно играла роль заботливой хозяйки. Стоило тарелке Жанны опустеть хотя бы наполовину, как я тут же подкладывала добавку, не оставляя ей пространства для маневра.
Она пыталась протестовать.
— Марина, хватит. Я лопну.
— Ну что ты. Это же домашнее, без консервантов, как ты любишь. В магазине такого не купишь. Ешь, Жанночка, ешь.
К десерту Жанна заметно выдохлась. Ее воинственный настрой растворился под тяжестью съеденного. Она откинулась на спинку стула, раскрасневшаяся, с расстегнутой верхней пуговицей блузки, и дышала уже не так уверенно, как в начале вечера.
Комментарии о прожарке и подаче исчезли. Теперь она сражалась не со мной, а с собственным желудком и тягучими голубцами внутри.
Я вынесла торт. «Наполеон».
— Крем, наверное, масляный? — устало уточнила Жанна, без прежнего задора. — Тяжело на ночь…
— Заварной, Жанна. На деревенских желтках. Легкий, как облачко. Тебе самый большой кусок, ты же у нас сладкоежка.
Я аккуратно водрузила перед ней порцию размером с кирпич. Она посмотрела на нее почти с ужасом.
— Я не могу…
— Надо, — мягко, но твердо сказала я, не снимая улыбки. — Мы же не хотим выбрасывать продукты? Ты сама говорила — грех переводить еду.
— Друзья, — звонко произнесла я, поднимая бокал. — Перед тем как мы разойдемся, я хочу сказать тост.
Олег заметно напрягся. Он понимал, что весь вечер балансировал на грани, и опасался финальной ноты. Жанна замерла, ожидая подвоха.
— Я хочу выпить за мою дорогую золовку Жанну, — продолжила я, глядя ей прямо в глаза.
Гости удивленно переглянулись.
— Знаете, говорят, что лучшая приправа к еде — это голод. Но я не согласна. Лучшая приправа — это внимание. Жанна, спасибо тебе за то, что ты так внимательно, так скрупулезно относишься к тому, что я готовлю.
Я выдержала паузу. В комнате повисла напряженная тишина.
— И сегодня, глядя на то, как ты, несмотря на все «недочеты», съела две порции салата, три куска утки и этот огромный кусок торта… Я понимаю: моя стряпня не так уж безнадежна.
Я подняла бокал выше.
— И я хочу выпить за твой богатырский аппетит, Жанна и пачку ферментов, которые тебе сейчас нужно будет выпить.
Гости неловко хмыкнули, не сразу решившись смеяться.
— Да, аппетит у Жанны отменный, — простодушно поддержал муж. — Так уплетать — любо-дорого смотреть.
Жанна стояла пунцовая, словно ее поймали с поличным. Она оказалась в собственной ловушке.
Мой тост выставил ее вовсе не изысканным гурманом, а женщиной, которая критикует, но при этом сметает со стола все без остатка.
Когда за последними гостями закрылась дверь, Олег обнял меня и принялся помогать убирать посуду.
— Марин, ты у меня… — он покачал головой. — Я думал, вы подеретесь.
— Я? С твоей сестрой? Никогда, — спокойно ответила я. — Я просто проявила гостеприимство.
В тот вечер я осознала одну важную истину. С токсичными людьми не стоит вступать в прямой бой. Нет смысла доказывать, что ты умеешь готовить, жить или просто существовать правильно. Их придирки — это не о тебе, это о пустоте внутри них, которую они пытаются залить ядом.
Но, как оказалось, иногда эту пустоту можно заполнить и едой. Метод безотказный.
А вы как реагируете, когда критикуют ваши блюда? Проглатываете обиду или находите способ ответить?
