— Ой, Людочка, а мы тут мимо проезжали, решили — дай-ка заглянем. К своим же.
Эта фраза, произнесенная бодрым, победным голосом Инги Витальевны, свекрови, стабильно звучала в жизни Людмилы примерно раз в месяц.
Слово «мимо» обычно означало крюк километров на триста, а безобидное «заглянем» превращалось в полноценный десант: сама Инга Витальевна, её дочь — золовка, двое внуков, кот и три чемодана с домашними заготовками, о которых никто не просил, но отказаться от которых было невозможно — иначе смертельная обида до седьмого колена.
Людмиле было сорок пять. Она занимала должность главного редактора в небольшом издательстве, ценила тишину, утреннюю йогу и своего мужа Жорика (по паспорту Георгия, но для мамы — исключительно Жорика).
Жорик, мужчина пятидесяти трёх лет, мягкий и добродушный, как свежая булочка, и абсолютно не умеющий произносить слово «нет» в адрес родительницы, в такие моменты виновато улыбался и беспомощно разводил руками.
— Ну, мама же… — шептал он, пока Людмила, скрипя зубами, застилала постель в гостиной. — Она скучает. Родня. Потерпим недельку.
«Неделька» неизменно растягивалась минимум на две.
Инга Витальевна была женщиной-ураганом. Поднималась в шесть утра и начинала греметь кастрюлями, «чтобы накормить семью завтраком», хотя семья в это время ещё мирно спала. Она переставляла мебель, потому что «тут фэн-шуй плохой, деньги утекают», критиковала занавески и наставляла Людмилу, как варить «правильный» борщ — тот самый, в котором ложка стоит вертикально, а не плавает, «как в диетическом супе для язвенников».
Золовка с детьми моментально оккупировала телевизор. Кот методично превращал диван в лоскутное полотно.
Людмила терпела. Ради Жорика. Ради шаткого, но всё же мира в семье.
Однако в этот раз что-то пошло иначе.
Она только что завершила сложный проект и мечтала о тихих выходных. О ванне с густой пеной. О книге. О возможности ходить по квартире так, как хочется ей самой.
Пятничный вечер. Звонок в дверь.
Людмила посмотрела в глазок — и внутри всё похолодело.
На площадке стояла Инга Витальевна. С чемоданом. Рядом — золовка.
Людмила не открыла сразу. Она прислонилась лбом к холодной двери и глубоко вдохнула.
«Так, Люда. Спокойно. Ты взрослая женщина. Ты хозяйка. Это твой дом. И твои выходные».
Она распахнула дверь.
— Сюрприз! — радостно воскликнула свекровь, уже проталкивая чемодан в прихожую. — Мы к вам! На недельку, может, на две. У Светки ремонт затеяли, пыль столбом, ребенку дышать нечем. А у вас воздух, парк рядом…
Людмила стояла в дверном проёме, не двигаясь и не освобождая проход. На ней был её любимый шелковый халат.
— Добрый вечер, Инга Витальевна. Света.
— Людочка, ну чего ты застыла? Пропускай гостей! — свекровь уже оценивающе разглядывала вешалку. — Ой, пальто новое? Дорогое небось? А Жорику куртку так и не купили.
Людмила улыбнулась. Но улыбка вышла вовсе не гостеприимной — скорее хищной, как у акулы, заметившей серфингиста.
— Инга Витальевна, — произнесла она громко и отчётливо. — У меня для вас тоже сюрприз.
— Какой? — насторожилась свекровь. — Пирог испекла?
— Лучше. Я ввела в нашем доме пропускной режим. И платный въезд.
В прихожей повисла густая, звенящая тишина.
— Что? — переспросила золовка. — Люда, ты шутишь?
— Никаких шуток, Светочка. Времена сейчас непростые. Гостиницы дорожают. А у нас, между прочим, сервис, комфорт и питание по системе «все включено». Я всё просчитала: ваши визиты обходятся нам в весьма круглую сумму. Плюс износ дивана, истощение нервной системы и стратегические запасы продуктов.
Жорик, стоявший за спиной матери, отчаянно жестикулировал: «Остановись». Но Людмилу уже было не притормозить.
— Вот прайс-лист, — торжественно объявила она. — Проживание — 1000 в сутки с человека. Дети до трёх лет бесплатно, но за шум предусмотрен штраф. Питание — согласно ресторанному меню. Уборка за собой обязательна, иначе услуги клининга оплачиваются отдельно. И самое важное: депозит на случай порчи имущества — 10 тысяч. Вносится при заселении.
Инга Витальевна налилась багровым цветом. Она ловила воздух ртом, словно рыба, выброшенная на сушу.
— Ты… ты что несёшь? Мы же родные люди. Жорик, скажи ей. Я тебе мать!
— Мама, — осторожно начал Жорик. — Люда просто… устала.
— Я не устала, Жорик. Я оптимизирую расходы и монетизирую свои страдания. — Людмила перевела взгляд на мужа. — Ты ведь не против? Мы семья, бюджет общий. Твоя мама хочет гостить — пожалуйста. Любой каприз за ваши деньги.
— Да как тебе не стыдно! — взвизгнула свекровь. — Мы к вам с душой. С банками.
— Огурцы можете оставить как чаевые, — невозмутимо кивнула Людмила. — Но вход — строго по предоплате. Иначе, увы, свободных мест нет. Отель переполнен моим желанием отдохнуть.
Свекровь впилась взглядом в сына. Жорик молчал. Он знал: если Людмила приняла решение, сдвинуть её невозможно. И где-то глубоко внутри он чувствовал облегчение — ему тоже хотелось покоя, а не бесконечных маминых наставлений.
— Ну, Жора! — топнула ногой Инга Витальевна. — Ты мужчина или кто? Поставь жену на место.
— Мам, — тяжело вздохнул он. — Люда хозяйка. Квартира наполовину её. Я не могу… идти против собственника.
— Ах вот как, — свекровь схватила чемодан. — Больше ноги нашей здесь не будет. Хамка. Поедем к Вале. У неё хоть совесть есть.
— Счастливого пути, — ослепительно улыбнулась Людмила. — Тёте Вале привет. И огурцы не забудьте.
Делегация развернулась. Колёсики чемоданов застучали по плитке подъезда. Золовка шипела что-то про «зажравшуюся москвичку». Коляска скрипела на повороте.
Жорик остался в дверях.
Он закрыл дверь и повернулся к Людмиле.
— Ну ты даёшь, Люся. Жёстко. Мама обиделась.
— Ничего, Жорик. Обида — чувство бесплатное. Пусть наслаждается. А мы… — она подошла и обняла его. — Мы будем наслаждаться тишиной.
Жорик рассмеялся. Впервые за долгое время он ощущал себя не просто «маминым сыном», а мужем женщины, способной защитить их дом.
Выходные прошли прекрасно.
Инга Витальевна звонила ещё с десяток раз, но Людмила не брала трубку. Позже пришло сообщение: «Мы у Вали. Тут тесно, но душевно. Больше к вам ни ногой».
«Ура», — мысленно ответила Людмила.
С тех пор минуло полгода. Родня больше не заезжает «по пути». Звонят, конечно, жалуются на жизнь. Но с визитами — тишина.
Людмила и Жорик живут спокойно.
Кто-то скажет, что так не бывает. Но некоторые люди, к сожалению, понимают только такой язык.
А вы как встречаете незваных гостей? Терпите или всё-таки обозначаете границы, даже если это грозит семейным скандалом?
