С Юлей мы дружим уже около двенадцати лет. Познакомились на курсах английского — сидели за одной партой, сначала общались только на занятиях, потом стали встречаться вне учебы, а позже выяснилось, что живём почти по соседству. Со временем стало ясно: нам легко говорить на любые темы, без неловкости и недомолвок. Дружба получилась крепкая, настоящая. И каждый год я обязательно прихожу к ней на день рождения.
Антон вошёл в её жизнь примерно восемь месяцев назад. До того вечера я видела его всего однажды — мы случайно столкнулись в кафе, перекинулись приветствиями и поговорили минут десять. Тогда он показался мне человеком с чувством юмора, лёгким в общении. Это впечатление и осталось.
На празднике собралось человек восемь: несколько Юлиных подруг, её коллега с супругой и Антон. Стол накрыли дома, обстановка была тёплая, уютная, Юля буквально светилась счастьем. Первый час прошёл спокойно, без малейшего напряжения.
А потом Антона словно прорвало.
Сначала всё выглядело безобидно. Я рассказывала о работе — я дизайнер интерьеров, недавно завершила сложный проект и хотела поделиться впечатлениями. На середине рассказа Антон меня перебил:
— Подожди-подожди. Дизайнер интерьеров — это та, которая говорит: «А давайте покрасим стены в цвет пыльной лаванды»?
Я улыбнулась. Кто-то за столом тихо хмыкнул. Я сократила рассказ и замолчала.
Позже разговор перешёл на путешествия. Я упомянула, что в прошлом году ездила в Грузию одна — давно мечтала о поездке без компании, в своём темпе, по собственному маршруту. Антон оживился:
— Одна? — переспросил он с таким выражением, будто услышал нечто подозрительное. — Ну, ясно. Значит, не нашлось, кого взять с собой. — И подмигнул Юле.
Юля улыбнулась, но в этой улыбке чувствовалась неловкость.
— Я езжу одна, потому что мне так хочется, — спокойно ответила я. — Мне это подходит.
— Ну да, ну да, — протянул он тоном человека, который на самом деле не согласен.
Спустя ещё полчаса я потянулась за тарталеткой с красной икрой, и Антон, обращаясь вроде бы ко всем, но глядя прямо на меня, произнёс:
— О, у нас кто-то икру уважает. Вкусы хорошие. Недешёвые. — И снова рассмеялся.
Вот тут мне стало по-настоящему неприятно.
Я положила тарталетку на тарелку и посмотрела на Антона.
— Антон, можно я скажу кое-что?
— Конечно, — ответил он, откинувшись на спинку стула с лёгкой самодовольной улыбкой, будто ему привычно быть центром любого внимания.
— Ты уже третий раз за вечер комментируешь мои слова или действия. Сначала про работу, потом про поездку, теперь про икру. Каждый раз в форме шутки. Мне это не смешно. Ни разу.
За столом воцарилась тишина. Юля замерла, перестав есть.
— Я не со зла, — слегка смущённо сказал Антон. — Просто шучу.
— Я понимаю, что это шутка, — продолжила я ровно. — Но шутки о работе другого человека, о его выборе путешествовать одной и о том, что он ест на чьём-то дне рождения — не самые удачные. Можешь шутить дальше, просто хочу, чтобы ты понял: я это заметила.
Он молча кивнул, потом выдавил:
— Ладно, услышал.
— Отлично, — ответила я и взяла тарталетку.
Разговор за столом постепенно возобновился: кто-то переключил тему, кто-то попросил передать салат. Антон ещё около двадцати минут держался тише обычного, потом разговорился, но уже на темы, не касающиеся меня.
После праздника мы с Юлей вышли на улицу подышать свежим воздухом, пока остальные остались за столом. Она взяла меня за руку и сказала:
— Прости его. Он иногда так делает — думает, что это дружеская шутка.
— Юль, я не обижаюсь. Но и молчать три раза подряд я бы не стала.
— Ты правильно сделала. Я сама не решаюсь ему такое сказать.
Эти слова заставили меня остановиться.
— Ты не решаешься? Ему?
— Ну, потом он обижается. Говорит, что я не понимаю его юмора.
— Юля, — сказала я осторожно, — вы с ним уже восемь месяцев. Если тебе неудобно что-то сказать своему мужчине, это важно.
Она помолчала, потом тихо добавила:
— Я знаю.
— Хорошо, что ты знаешь, — ответила я.
Больше мы этот разговор не продолжали. Вернулись в дом, допили чай и разошлись.
На следующий день Юля написала мне: «Спасибо за вчерашний вечер. И за разговор во дворе». Я коротко ответила: «Всегда». Про Антона я ничего не добавляла — некоторые выводы человек должен сделать сам.
Комментарий психолога
Поведение Антона не является злым умыслом и не преследует цель унизить кого-либо. Чаще всего он просто не осознаёт, как его шутки воспринимаются. Такой тип юмора предполагает выбор «объекта» за столом и попытку создать непринуждённую атмосферу, при этом автор шутки не учитывает эмоции человека, над которым смеётся.
Три комментария подряд уже создают закономерность, а не случайность. Поэтому героиня поступила верно, прямо обозначив ситуацию: речь шла не об одном эпизоде, а о повторяющемся поведении.
Ответ был чётким и корректным: без злобы, без публичного унижения, без длинных объяснений. Формулировка «я заметила» оказалась достаточной. Антон понял, что аудитории больше нет.
Разговор с Юлей во дворе — отдельный момент, но он важен: подруга призналась, что сама не может сказать мужчине о дискомфорте. Наша героиня мягко обозначила проблему, не навязывая решения, что и является основой настоящей дружбы: показать ситуацию и дать понять, что она значима, не пытаясь управлять действиями другого человека.
