Все началось пять лет назад. Мой муж Павел, хозяин небольшой строительной компании, однажды вернулся домой мрачнее тучи. Он молча прошел на кухню, тяжело опустился на стул, сжал виски ладонями и произнес фразу, которая на долгие годы стала лейтмотивом нашей жизни.
— Лиза, бизнес на грани. Поставщики подвели, заказчики кинули. Нам нужно поужаться.
Я, как преданная жена декабриста, мгновенно прониклась ситуацией.
— Паша, конечно. Мы справимся. Я сокращу расходы. Главное, чтобы ты не переживал и удержал компанию на плаву.
И я действительно сократила.
Сначала отказалась от косметолога и маникюра. Решила, что вполне обойдусь пилочкой и кремом из масс-маркета. В конце концов, не это главное.
Потом мы перестали ездить в отпуск к морю.
— Лизавета, ну какое море, — говорил Павел, глядя на меня усталыми глазами страдальца. — У меня кассовый разрыв. Людям зарплату платить нечем. Потерпи, родная. Вот выберемся из ямы — отвезу тебя на Мальдивы.
Я терпела. Освоила рецепт котлет, где хлеба было больше, чем мяса. Убеждала себя, что так даже полезнее.
Я продолжала носить пальто, которому исполнилось семь лет, и уверяла знакомых, что это винтаж, а винтаж сейчас в тренде.
А Павел все так же «боролся». Возвращался поздно, с видом человека, который держит на плечах небесный свод.
— Как дела на фирме? — осторожно спрашивала я, ставя перед ним тарелку с ужином.
— Плохо, Лиза. Очень плохо. Еле сводим концы с концами.
Мне было его искренне жаль. Я чувствовала себя надежным тылом, женщиной, которая поддерживает героя в тяжелые времена.
В этой картине была лишь одна деталь, которая иногда выбивалась из общего сюжета. Ксения.
Ксения — младшая сестра Павла. Ей сорок, и работать она никогда особенно не стремилась, считая, что рождена для украшения этого мира.
Пока мы с мужем «экономили», Ксения расцветала. В ее соцсетях регулярно появлялись фото из ресторанов, новые наряды и роскошные букеты.
— Откуда у нее деньги? — порой спрашивала я мужа.
— Ну, она крутится, — уклончиво отвечал Павел. — Ухажеры помогают. Да и я иногда подкидываю пару тысяч на продукты, она же одна, жалко сестренку.
«Пару тысяч» — это звучало разумно. Родная кровь, надо поддержать. Я не спорила, хотя самой мне эти «пару тысяч» пригодились бы на новые сапоги.
Развязка случилась в прошлую пятницу.
В обед Павел позвонил и сообщил, что уезжает в командировку на все выходные.
В воскресенье вечером, ожидая его возвращения, я бездумно листала ленту соцсети. Делать было нечего, и я зачем-то решила зайти на страницу золовки. Мы с Ксенией никогда не были близки — она считала меня «скучной клушей», — но любопытство пересилило.
Я открыла ее профиль.
И телефон буквально выскользнул у меня из рук.
Свежая публикация, выложенная три часа назад.
На снимке — сияющая Ксения. Она стоит возле роскошного, белоснежного, абсолютно нового кроссовера. На капоте — огромный алый бант. В руках у нее ключи и букет роз размером с клумбу.
Но по-настоящему важным было не это.
Рядом с ней, обнимая сестру за плечи и широко улыбаясь, стоял мой муж. Мой Павел. Тот самый человек, у которого «бизнес на грани» и «денег нет».
Он выглядел совсем не как измученный предприниматель. Передо мной был довольный жизнью буржуа в дорогом костюме.
Дрожащими пальцами я увеличила фото. Да, это он. Ошибки быть не могло. А подпись под публикацией гласила:
«Мой любимый братик самый лучший мужчина на свете. Спасибо за этот королевский подарок. Теперь я на колесах. Мечты сбываются, когда рядом есть настоящее мужское плечо. Люблю тебя, Пашка».
Я перечитала это три раза.
«Спасибо за подарок».
«Теперь я на колесах».
Я пролистала ниже, в комментарии. Под фотографией подруги Ксении захлебывались от восторга: «Вау, какая тачка», «Поздравляю», «Брат молодец».
Ксения щедро раздавала в ответ смайлики и сердечки, наслаждаясь вниманием.
А я сидела на своей кухне с обоями десятилетней давности, смотрела на этот чужой праздник жизни и чувствовала, как внутри поднимается глухая, тяжелая злость.
Пять лет я затягивала пояс, экономила на себе и слушала бесконечные рассказы о кризисе, долгах и кассовых разрывах.
И все это время мой муж, как оказалось, вовсе не выживал — он выводил деньги из бизнеса и тратил их по своему усмотрению.
Хотя мог бы поддержать и наших детей. Да, они уже живут отдельно, но помощь им тоже не помешала бы.
Павел появился дома через пару часов.
Он вошел с привычным выражением мировой скорби на лице, будто только что спасал компанию от краха.
Я стояла в коридоре и молча наблюдала за ним.
— Паша, а как там Ксения? Давно не созванивались?
Он едва заметно замер.
— Да нормально Ксюха. Что с ней будет? Живет потихоньку. Жалуется, что работы нормальной нет.
— Бедная, — кивнула я. — Наверное, пешком ходит, ноги сбивает. Тяжело без машины.
Я достала телефон, открыла нужное фото и без слов положила его перед мужем на стол.
— Красивая машина, Паш. И бант эффектный. И ты на снимке отлично получился. Совсем не выглядишь измученным.
Он побледнел.
— Лиза, это не то, что ты думаешь, — выдавил он наконец.
— Правда? — я приподняла бровь. — Это фотошоп? Или на фото не ты?
Павел понял, что отрицать очевидное бессмысленно. Он медленно отложил вилку и резко сменил тон. Испуг исчез, на его месте появилась агрессия.
— Да, я купил ей машину. И что? Она моя сестра. Она одна. Ей тяжело. Она мечтала об этом авто. Я мужчина, я обязан помогать своей семье.
— Своей семье? — тихо переспросила я. — А я тогда кто? Кто я, Паша, если ты пять лет смотришь мне в глаза и врешь, заставляешь меня считать копейки, а сам разбрасываешься миллионами ради прихоти сестры?
— Ты не понимаешь, — он ударил кулаком по столу. — Ты сильная. Ты справишься. У тебя есть я. А у нее никого нет. Ей нужно было поднять самооценку.
В ту ночь я не сомкнула глаз. Я собирала вещи.
Павел метался по квартире: то повышал голос, то переходил на мольбы.
— Лиза, не глупи. Ну купил и купил. Ну ошибся. Прости. Давай закроем тему. Сейчас дела наладятся — и тебе что-нибудь куплю.
Утром я уехала к сыну. В ближайшее время придется выселить квартирантов из нашей второй квартиры и перебраться туда.
Я подала на развод и на раздел имущества.
И знаете, что вскрылось в суде?
Бизнес Павла все эти пять лет прекрасно себя чувствовал. Никаких «кассовых разрывов» не существовало. Доходы были стабильными. Он строил дом своей матери. Полностью содержал Ксению. И еще одну даму. Этот факт, самый болезненный, всплыл почти случайно.
А дома он разыгрывал роль бедного родственника, чтобы я не задавала лишних вопросов и не просила денег. Чтобы я была удобной, экономной и покладистой.
Схема, надо признать, почти гениальная.
Сейчас я живу одна.
Иногда пересматриваю свои фотографии пятилетней давности. На них у меня усталые глаза и потухшее, серое лицо.
Потом подхожу к зеркалу и вижу себя сегодняшнюю. Мне всего 47 лет. Я еще молодая женщина. И больше не намерена никого «понимать» и «входить в положение».
Особенно мужчин, у которых для сестер и посторонних женщин находятся миллионы, а для собственных жен — лишь сказки о кризисе.
Как вы считаете, имеет ли право муж помогать сестре в ущерб своей семье, или это все-таки предательство?
