Костя смотрел на меня тем самым взглядом, каким в подземных переходах бездомные псы провожают человека с бутербродом в руке — с надеждой, почти с мольбой. Мы сидели в баре, и я уже минут десять пытался осмыслить его просьбу, чувствуя, как внутри медленно закипает раздражение. Очень хотелось просто подняться, бросить на стол деньги за пиво и уйти, не дослушивая.
А просьба была до банальности прямолинейной: он хотел устроить свою жену, Марину, ко мне в фирму на должность «ну какого-нибудь администратора» с окладом в сорок тысяч рублей.
У меня начальник склада, человек, который буквально живет на работе и знает каждый болт в нашей системе логистики, получает шестьдесят — и то с учетом премий за переработки. А Марина, которая в последний раз трудилась лет десять назад консультантом в косметическом магазине и продержалась там всего месяц из-за «токсичного коллектива», по его мнению, должна почти дотянуться до этой суммы просто за присутствие в офисе.
– Дим, ну ты же понимаешь, ей скучно дома, – ныл Костя, ковыряя салфетку. – Она уже все сериалы пересмотрела, меня достала. Ей нужно общение, коллектив, понимаешь? Она же умная, просто реализоваться негде.
Я смотрел на него и вспоминал, как мы начинали бизнес в гараже, как спали по три часа, ели лапшу быстрого приготовления и мечтали выжить. А теперь он сидит передо мной, выжатый, и фактически просит купить ему семейное спокойствие за счет моей компании.
Марину я знал давно. Она из тех людей, у которых в голове новые коллекции, поездки к морю и обсуждение подруг, «которым не повезло с мужем». Какая логистика? Какие отчеты?
– Кость, а что она вообще умеет? – спросил я осторожно. – У меня вакансий почти нет. Если только в архив — бумаги сортировать, но там пятнадцать тысяч максимум и полный день.
– Да какой архив! – он даже обиделся. – Она девочка эффектная, ей с людьми надо. Может, твоей помощницей? Кофе подать, встречу организовать. Она быстро вникнет. А по зарплате… Ну пятнадцать — это несерьезно. Ей на одни «шпильки» двадцать нужно. Давай хотя бы тридцать для начала? Ты же друг. У тебя обороты миллионные, что тебе стоит?
Почему собеседование с женой друга стало самым абсурдным шоу в моей практике
Я, как последний идиот, согласился встретиться с ней. Хотел показать Косте, что попробовал, что не отмахнулся сразу. Втайне надеялся, что Марина увидит наш офис в промзоне, складские ангары и фуры под окнами — и сама передумает. Я рассчитывал на её врожденную брезгливость и нелюбовь к «пыльной» работе, но просчитался: желание выйти в свет и примерить на себя роль бизнес-леди оказалось сильнее.
Она явилась к одиннадцати, хотя мы договаривались на десять. Вошла так, будто инспектирует собственные владения: белый костюм, каблуки, густой шлейф сладких духов, от которого у меня моментально защипало глаза.
Мой офис-менеджер Катя, которая за свои тридцать пять тысяч пашет без выходных и закрывает половину организационных вопросов, проводила Марину таким взглядом, что я даже отвернулся. И я её понимал.
– Ой, Димка, привет! – Марина без приглашения опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. – Ну что, где будет мое место? Только не у входа, ладно? Мне нужен отдельный кабинет. Я не люблю, когда над душой стоят. И кондиционер хороший, у меня кожа сохнет.
Я сидел и чувствовал, как у меня горят уши. Передо мной была жена лучшего друга, которая, кажется, вообще не представляла, куда пришла.
Я начал задавать стандартные вопросы, чтобы хоть как-то соблюсти приличия.
– Марин, с Excel как у тебя? У нас вся отчетность в таблицах, сводные, проверки, аналитика.
– С экселем? – она скривилась, словно я предложил ей мыть полы. – Ну что-то в школе было. Но это же скучно, Дим. Я думала, я буду… ну, креативить. Корпоративы, атмосферу создавать. За цветами могу следить. Соцсети вести. Хотя у вас там фотографировать особо нечего — одни коробки.
– У нас логистическая компания, Марин, – ответил я максимально спокойно. – Нам не атмосферу создавать нужно, а чтобы груз из точки А вовремя приехал в точку Б и документы сошлись до копейки. Рабочий день с восьми до шести. Иногда задержки. Опоздания штрафуются.
Она посмотрела на меня так, будто я сказал что-то совершенно безумное.
– Какие штрафы, Дим? Мы же свои люди! Костя сказал, что я буду приходить часам к одиннадцати, уходить в четыре, чтобы успеть ужин приготовить. И вообще, я не хочу вникать в эти ваши скучные бумажки. Давай я буду просто твоей правой рукой? Ну там, советовать тебе что-то, взгляд со стороны, женская интуиция.
В этот момент у меня внутри что-то окончательно щёлкнуло. До меня дошло: ей не нужна работа в привычном смысле. Ей требуется что-то вроде взрослой продлёнки — место, где можно выгуливать наряды, пить кофе, общаться и получать за это деньги. И самое поразительное — она искренне убеждена, что её присутствие станет для моей компании ценным приобретением.
«Ты зажал деньги для своих»: как дружба разбилась о почти 40 тысяч
Я отказал ей прямо в кабинете. Без намёков и отсрочек. Сказал, что должности «советницы с женской интуицией» у меня не предусмотрено, и креативный директор логистической фирме не требуется. Марина поджала губы, бросила что-то о том, что я «очерствел и стал сухарём», и эффектно удалилась в своём белом костюме, даже не попрощавшись. Я выдохнул, попросил Катю открыть окно и проветрить кабинет, решив, что на этом история закончена. Но вечером раздался звонок от Кости.
Разговор вышел коротким и неприятным. Он был нетрезв, слова путались, а накопившееся раздражение на собственную жизнь хлынуло на меня.
– Ты, Диман, жмот. Я к тебе по-братски, а ты… Тебе что, сложно? Ну сидела бы она у тебя, ногти красила, тебе эти 35 тысяч роли не сыграют! А мне бы легче стало! Она домой пришла злая, скандал устроила, сказала, что я дружу с человеком, который её ни во что не ставит.
– Костя, – пытался я держать голос ровным. – Я не могу платить зарплату просто так. Как я буду смотреть в глаза сотрудникам, которые работают с утра до ночи, если рядом будет сидеть Марина, получать больше и ничего не делать?
– Да пошёл ты со своим бизнесом! – рявкнул он. – Дружба важнее денег! А ты продался!
И бросил трубку.
Почему на самом деле он хотел устроить её ко мне
Я много прокручивал всё это в голове. И дело, конечно, не только в сорока тысячах и не в вакансиях.
Во-первых, это была попытка снять с себя ответственность. Костя не справляется с женой — не может обеспечить ей ощущение востребованности, не выдерживает её постоянных претензий и недовольства. Дома она требует внимания, жалуется на скуку, устраивает сцены. И он придумал удобное решение: пристроить её ко мне. Пусть я занимаюсь её «реализацией», а он будет возвращаться вечером в спокойную квартиру. По сути, он хотел решить свои семейные проблемы за мой счёт.
Во-вторых, это странное понимание дружбы. В его картине мира друг обязан помогать — брать на работу, делать скидки, закрывать глаза на слабости. Отказ воспринимается как предательство. Для него мой бизнес — это не система, не коллектив, не ответственность, а просто большой кошелёк, из которого можно достать нужную сумму «по дружбе». Если не достал — значит, пожалел.
В-третьих, Марине нужна была не работа, а подтверждение собственной значимости. Ей хотелось статуса — «помощница владельца», «директор по развитию» — чтобы звучало красиво. Зарплата для неё была символом ценности: не оплата труда, а доказательство того, что «я стою 40 тысяч». И когда я обозначил, что её навыки этих денег не стоят, это стало ударом по самолюбию. Костя же защищает её обиду, потому что жить ему с ней.
Другое развитие событий, а итог всё равно один
Прошла неделя. Костя не звонит, в общих чатах тишина. Я почти уверен, что он пересказывает знакомым версию, где я «зазвездился» и унизил его жену. Мне неприятно — мы столько лет были рядом, прошли через многое. Терять человека из-за такой ситуации обидно. Но я понимаю: если бы я согласился, последствия были бы куда хуже.
Представим, что я её взял. Через месяц начались бы опоздания. Я сделал бы замечание — она пожаловалась бы Косте, что я «давлю». Он позвонил бы мне с претензиями. В коллективе возникло бы напряжение: сотрудники видят, что одному можно всё. Кто-то начал бы работать спустя рукава, кто-то потребовал бы повышения. В итоге мне всё равно пришлось бы её уволить — но уже со скандалом, обвинениями, слезами и разрушенной атмосферой в офисе. И дружба всё равно закончилась бы, только с дополнительными потерями для бизнеса.
Я зарабатываю свои деньги не из воздуха — это годы работы, бессонные ночи и ответственность за людей. И если цена принципиальности — разрыв с человеком, который видит во мне лишь удобный ресурс, то, возможно, иллюзией была не моя жёсткость, а сама эта дружба.
