Игорь опоздал минут на пятнадцать, вбежал в кафе «Мари Vanna» задыхающийся, расстёгнутый пуховик, волосы мокрые от снега. Сел напротив меня, снял очки, протёр их салфеткой и первым делом сказал:
— Извините, ужасные пробки. Еле доехал. Вы давно ждёте?
Я улыбнулась и кивнула на почти допитый латте:
— Минут десять. Ничего страшного.
Мы познакомились через приложение для знакомств три недели назад. Игорю пятьдесят четыре года, в анкете он написал: «разведён, двое детей, живут с матерью». Переписка была вежливой, но скучноватой, пока он не предложил встретиться. Я согласилась — мне сорок семь, после развода прошло четыре года, и сидеть дома мне уже надоело.
Официантка принесла меню. Игорь внимательно листал страницы, водил пальцем по позициям и что-то бормотал себе под нос. В конце концов выбрал борщ и котлету по-киевски. Я заказала салат и пасту. Когда официантка ушла, Игорь облокотился на стол и спросил:
— Ну что, рассказывайте о себе. Где работаете?
Я кратко рассказала: маркетолог в фармацевтической компании, зарплата достойная, работа интересная. Игорь кивал, слушал, а потом внезапно перебил:
— А квартира у вас своя есть?
Признаться, вопрос показался мне слишком прямым, но я ответила:
— Да, однушка. Ипотеку погасила год назад.
Игорь присвистнул:
— Вот это удача. А я остался ни с чем. Квартиру бывшей по суду отдал — трёшку. Сам теперь снимаю студию.
И началась его история о том, какая его бывшая плохая.
Принесли заказ. Игорь налил себе компот из графина, зачерпнул ложкой борщ и начал рассказывать: как они с Мариной прожили двадцать шесть лет, как она после развода отсудила квартиру, хотя, по его словам, «я покупал её на свои деньги, а она почти не работала». Теперь она живёт там с новым мужем, а он «мыкается по съёмным углам».
Он говорил почти двадцать минут без пауз. Я съела салат, начала пасту, а он всё продолжал. Марина оказалась виновата во всём: в разводе, в том, что дети с ним не общаются, в том, что у него нет собственного жилья.
— Представляете, она мне алименты на младшего выбивала! — стучал ложкой по тарелке Игорь. — Я плачу десять тысяч в месяц! Это же грабёж!
Я отпила воды, пытаясь сместить разговор:
— А вы часто видитесь с детьми?
Игорь махнул рукой:
— Да их матери промыли мозги. Старшая вообще не звонит. Младший иногда напишет — денег попросить. Вот такая семья.
Он доел котлету, вытер рот салфеткой и вдруг прямо спросил:
— А у вас дети есть? Алименты платят?
Я сказала, что детей нет. Игорь кивнул с явным облегчением:
— Ну и слава богу. Меньше проблем.
Затем он начал рассказывать про предыдущих женщин, их отношения, ошибки, обиды.
Когда официантка принесла счёт — четыре с половиной тысячи — Игорь замялся:
— Слушайте, а давайте пополам? У меня сейчас туго, аренда, алименты…
Я молча достала карту, рассчиталась за всё и подумала: может, у него действительно тяжёлый период. Мы вышли на улицу и пошли к метро. Игорь закурил, протянул сигарету, я отказалась. Мы шли молча минуты три, пока он снова не заговорил:
— Знаете, после развода с Мариной я встречался ещё с двумя женщинами. И обе, как назло, оказались меркантильными.
Я промолчала, а он продолжил, будто рассчитывая на моё сочувствие:
— Первая сразу начала расспрашивать про деньги, машину, квартиру. Узнала, что снимаю, и пропал интерес. Вторая хотела, чтобы я ей айфон купил на день рождения. Я говорю: мы месяц знакомы, какой айфон? Она обиделась и ушла.
Он затянулся сигаретой и выдохнул дым, будто от этого легче стало рассказывать о своих бедах:
— Вот поэтому я и один. Нормальных женщин почти не осталось. Все либо за деньгами охотятся, либо сразу говорят: «Без собственного жилья даже не рассматриваю».
Я остановилась и посмотрела на него:
— Игорь, а вы сами-то чего ждёте от женщины?
Он задумался, потоптался на месте, будто выбирал слова:
— Нормальную. Чтобы адекватная была, без претензий. Чтобы понимала, что у мужчины могут быть финансовые трудности, поддерживала, а не требовала.
— То есть вам нужна женщина, которая будет жалеть вас и ничего не просить взамен? — уточнила я.
Игорь насупился:
— Жалеть? Нет. Просто понимать. Я не виноват, что так получилось. Марина меня обокрала, работа мало платит, жизнь дорогая. Хочу, чтобы женщина была рядом не из-за денег, а потому что я ей интересен.
Мы дошли до входа в метро. Игорь бросил окурок, растоптал его ногой:
— Ну что, увидимся ещё?
Я улыбнулась:
— Игорь, спасибо за вечер. Но, наверное, нет.
Он удивился:
— Почему? Я что-то не так сказал?
— Всё так, — ответила я. — Именно поэтому.
По дороге домой я думала: Игорь не плохой человек. Он действительно пострадал при разводе, платит алименты, живёт в съёмной студии. Но проблема в другом: он застрял в роли жертвы и не хочет из неё выходить. Марина плохая, дети неблагодарные, женщины меркантильные, работа мало платит, жизнь несправедливая. Он мечется по миру, ищет ту единственную, которая пожалеет его и ничего не потребует взамен.
Он ищет не партнёршу, а бесплатного психотерапевта. Ему не нужны отношения — ему нужна женщина, которая будет слушать жалобы, утешать, говорить: «Ах, бедненький, как же тебе досталось». А если она попросит хотя бы разделить счёт или предложит вместе снять квартиру получше — сразу станет «меркантильной» и попадёт в список тех, кто «не понял».
Игорь ни разу за вечер не поинтересовался мной, моими интересами, мечтами. Только жильё, бывшая, деньги. Он говорил монологом и ждал сочувствия.
Я шла по вечерней Тушинской, думала: может, я слишком строга? Может, ему действительно тяжело, и он хочет выговориться? Но вспомнила подругу, которая три года встречалась с похожим мужчиной. Жалобы на бывшую, на детей, на финансы. Она терпела, поддерживала, помогала деньгами. Когда предложила съехаться — он сказал: «Подожди, нужно сначала на ноги встать». Встал ли? Нет. Встретил другую — и всё повторилось.
Тогда я поняла: Игорь одинок не потому, что женщины плохие, а потому что сам выбрал роль вечного обиженного. Роль, где все должны, а он ни за что не отвечает. Это удобно: обвинять обстоятельства, не принимать решения. Квартиру отдал? Можно было договариваться. Дети не общаются? Можно попытаться наладить контакт. Студия дорогая? Можно поискать дешевле. Но нет. Жертве не нужны решения — ей нужны слушатели.
Я пришла домой, заварила чай, села у окна. Поняла: найти нормального мужчину после пятидесяти сложно не потому, что их нет, а потому что многие выбрали быть вечными обиженными мальчиками, ищущими маму с функцией утешения. Я не хочу быть такой мамой.
И тогда я решила: лучше остаться одной, чем тратить жизнь на человека, который не способен выйти из роли жертвы.
