«Приходи, у меня будет ужин и хорошая компания», – написал мужчина, с которым я недавно познакомилась.
Весь день я колебалась: идти или ограничиться привычной короткой прогулкой в парке или походом в кино. Удобно было встречаться на нейтральной территории, где платишь сам, уходишь, когда устанешь. Но на этот раз 48-летний Андрей оказался настойчивым и пообещал не просто еду, а блюдо собственного приготовления, вино и откровенный разговор…
Чем ближе становилось время встречи, тем сильнее во мне рос азарт – не юношеское волнение от нового знакомства, а зрелое предвкушение маленького эксперимента: вдруг всё пойдёт иначе, откроется что-то новое в людях или в себе?
Я достала из шкафа кремовое платье, взяла помаду, купила по дороге бутылку вина и коробку конфет. Такси остановилось у его многоэтажки, ночь опускалась на город фиолетовой вуалью.
Дверь открыл приветливый голос, уже из коридора доносился аромат специй и поджаренного хлеба. Уютная прихожая, книги на полках, картины на стенах – всё выглядело просто, но тепло, будто хозяин бывает здесь нечасто.
– Снимай пальто, проходи, я пока поставлю чайник и накрою стол, – сказал он.
Андрей не смущался разбросанных мелочей, тарахтел на кухне, перекрикивая шум воды, а затем аккуратно усадил меня за стол и ловко подал блюда: курицу под соусом, салат из свежих овощей и домашний кекс.
– Расслабься, я тебя удивлю. Готовился серьёзно, даже рецепт записал, – улыбнулся он.
Первые минуты прошли в приятной суете: Андрей рассказывал о поездках, странных соседях, шутил, вспоминал курьёзные случаи. Вдруг выяснилось, что оба обожаем старые французские комедии, только выбираем разные фильмы. Пили полусухое вино, закусывали сыром, он внимательно слушал мои истории о работе, расспрашивал привычки, вспоминал свои увлечения юности.
Ни малейшего намёка на неловкость или волнение, только спокойное течение вечера – окно было открыто, прохладный воздух проникал в комнату, музыка играла негромко. Между разговором о любимых песнях и спорами о том, какой кофе лучше – зерновой или растворимый, Андрей встал, вытер руки полотенцем, принес плед и устроил нас на балконе. Там были апельсины, кофе, и он ловил мой взгляд чуть дольше, чем следовало. Несколько раз повторял:
– С тобой уютно, давно так не смеялся…
Я чувствовала благодарность и не хотела торопиться, не хотела разрушать атмосферу.
Прошло больше трёх часов с начала вечера, когда воздух стал чуть плотнее. Я решила собираться:
– Спасибо, правда тепло, но уже поздно…
В этот момент Андрей перешёл на официальный тон:
– Ещё один момент. Надеюсь, не покажусь странным, но нужно обсудить ужин…
Я сначала не поняла:
– Что именно ты хочешь обсудить?
Он достал телефон, сразу включил калькулятор и листал приложение доставки:
– Продукты привезли сегодня, вот чек – 4000. Думаю, будем честны: мы взрослые люди, стоит поделить. Можешь перевести мне половину. Сам понимаешь, не ресторан, домашнее, зато без переплат официантам. Вот мой номер карты…
Совсем без эмоций, ровно и спокойно, словно всё происходящее было заранее спланировано. Его голос звучал спокойно, взгляд оставался немного настороженным, как будто он ожидал неприятного ответа и уже был к нему готов. Я не знала, что сказать. Казалось, что я оказалась не в гостях, а в ресторане быстрого питания: на вынос, с обязательным счётом. Он ловко перевёл разговор на банальные расчёты: деньги, чек, перевод. Вечер мгновенно рассыпался на мелкие куски, и я молча достала телефон, открыла приложение, нашла номер его карты и отправила две тысячи. Не было ни спора, ни шуток, только сухой обмен цифрами.
– Спасибо, не обижайся, – сказал он ровно, – сегодня так принято, просто честно. Ну ужин же, а не подарок.
Он ещё попытался вставить что-то о совместной жизни в Европе, но я уже накинула плащ, встала и, избегая лишних слов, прошла в коридор. Дождь мелко барабанил по стеклу парадной, я медленно шла сквозь лужи к остановке, перебирая пальцами ремешок сумки. Телефон мигнул уведомлением – похоже, он проверял, дошли ли деньги. Я не ответила. Только тёмный город вокруг и маленькая грустная история, которая тихо добавилась в коллекцию тех свиданий, что потом вспоминаются как немое кино без финала.
