Говорят, что заглядывать в чужой телефон — плохо. Наверное, это верно. Но никто не объясняет, что делать, когда телефон лежит экраном вверх, приходит уведомление о сообщении, и первые строчки случайно мелькают перед глазами, а потом уже невозможно притвориться, что ничего не видел.
Мы прожили вместе два года. Ксюша переехала ко мне примерно через восемь месяцев после того, как мы начали встречаться. Не было никакой торжественной даты — вещи постепенно переезжали из её съемной квартиры ко мне, она съехала, и всё. Мне тридцать семь, я работаю технологом на производстве, квартира досталась от бабушки, своя. Ксюше тридцать три, она менеджер в оптовой компании, организованная и практичная, особенно в бытовых делах.
Жили мы спокойно. Без скандалов, без хлопанья дверьми. По выходным выбирались куда-нибудь, по средам она готовила, по пятницам — я. Деньги на хозяйство складывали в общую банку. Всё было ровно и предсказуемо.
Именно эта ровность иногда тревожила. Не из-за скуки, а из-за какой-то отстраненности. Ксюша никогда не выносила чувства на разговор. Я думал, что это черта характера. Люди бывают разные: кто-то показывает близость словами, кто-то — просто присутствием рядом.
В тот вечер я вернулся домой раньше, на полтора часа. Ксюша была в душе, а её телефон лежал на кухонном столе экраном вверх. Пришло сообщение от Маши — её лучшей подруги со студенческих лет. Я не собирался читать, но уведомление мелькнуло, пока я ставил чайник.
«Ну разберись уже наконец, чего ты хочешь. Ты с ним уже два года».
Сообщение было видно на экране. Телефон не заблокировался, и переписка осталась открытой.
Я прочитал несколько последних сообщений. Маша спрашивала: «Ты вообще его любишь?»
Ответ Ксюши был отправлен в час дня, когда она была на работе: «Если честно, нет. Просто с ним удобно. Квартира, стабильность. Он нормальный, не обижает. Но любви нет, уже давно нет, если она вообще была».
Поставил чайник на плиту и уселся на табурет, слушая привычные звуки квартиры. Слышал, как в ванной закрыли кран, потом раздались шаги по коридору. Ксюша вошла на кухню, завернув волосы в полотенце, в халате.
— О, ты сегодня рано. Что-то случилось? — спросила она.
— Нет, просто отпустили пораньше.
Она заглянула в холодильник, перебирая продукты.
— Будешь ужинать? Там остался куриный суп.
— Подожди с супом.
Она обернулась, и я решился:
— Ксюш, ты меня любишь?
В воздухе повисла короткая пауза.
— Что за вопрос вдруг?
— Обычный вопрос. Ответь.
Она закрыла холодильник и внимательно посмотрела на меня:
— Ты читал мой телефон.
Не спрашивала — заявила прямо.
— Уведомление пришло, пока ты была в душе. Телефон лежал экраном вверх.
— То есть читал.
— Случайно прочитал первые строчки, потом ещё несколько. Да.
Молчание. Ксюша села напротив, взяла телефон со стола и убрала его в карман.
— И что ты хочешь услышать?
— Правду. Просто правду.
— Я писала подруге, это личный разговор.
— Ксюш, ты написала, что не любишь меня, что живёшь здесь ради квартиры и стабильности. Это касается меня, так что я имею право спросить.
Она отвернулась к окну, где уже сгущалась темнота.
— Не надо было читать.
— Согласен. Но прочитал. И теперь хочу понять: это правда или ты просто так написала?
Долгая пауза.
— Это сложно объяснить.
— Попробуй.
— Я… не знаю, что такое любовь в твоём понимании. Со мной тебе комфортно. Ты надёжный, предсказуемый. Мне хорошо с тобой.
— Ты и подруге написала то же самое. Слово в слово.
— Ну и что? Это правда.
— Ксюш, ты только что объяснила, почему тебе удобно здесь жить. Но зачем тебе я?
— Ты тоже часть этого.
Встал, налил себе чай. Руки были спокойны, голова — тоже, что удивляло. Думал, будет больнее.
— А ты собиралась мне об этом сказать?
— О чём именно?
— О том, что любви нет, что это просто удобство.
Она снова посмотрела в окно:
— Я не знала, как. И потом, ты же не спрашивал.
— Не спрашивал, потому что думал: всё нормально. Думал, у нас так — без лишних слов, но всё есть. Оказывается, нет.
— Паш, давай не раздувать катастрофу. Нам хорошо вместе, правда? Живём спокойно, без ссор.
— Нам хорошо, потому что тебе удобно. Мне было хорошо, потому что я считал, что мы по-настоящему вместе. Это разные вещи.
Она сложила руки на столе.
— И что теперь?
Поставил кружку, посмотрел на неё:
— Собери вещи. Не всё сразу, но сегодня возьми самое необходимое.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за одного сообщения в мессенджере?
— Не из-за сообщения. Из-за того, что в нём написано.
— Я просто выговорилась подруге. Это не значит, что я имела в виду именно это.
— Ксюш, ты написала: «Давно уже нет, если вообще была». Это не порыв, а итог двух лет.
Она помолчала, затем встала.
— Хорошо. Если ты так решил.
Ушла в комнату. Я слышал, как открывается шкаф, звенят вешалки. Через двадцать минут она вышла с сумкой и рюкзаком.
— Остальное заберу потом, если не возражаешь.
— Не против. Скажи, когда, чтобы я был дома.
Стояла в коридоре, глядя мимо меня:
— Мог бы просто сделать вид, что не читал.
— Мог. Но не стал.
— Почему?
— Потому что я не хочу жить с человеком, с которым просто удобно. Я так не умею.
Она медленно кивнула, словно обдумывая. Потом тихо вышла. Дверь закрылась без стука.
Я сел на диван. Суп на плите остался нетронутым. Телевизор не включал, телефон не трогал. Просто слушал, как в соседней квартире передвигается мебель.
Позже я случайно узнал через знакомого, что Маша написала Ксюше: «Ну вот и всё, теперь хоть честно». На что Ксюша ответила: «Не ожидала, что он так».
Не понял тогда до конца — чего именно она не ожидала: что я уйду или что вообще спрошу.
Ситуация Павла — классический пример асимметрии в отношениях, когда двое живут вместе, но вкладывают в это разный смысл. Для него это были настоящие отношения. Для неё — удобный формат жизни.
Ксюша не солгала напропалую. Она просто никогда не говорила правду — особый вид нечестности, тихий и длительный. Два года рядом с человеком, которого не любишь, зная это, — не пассивность, а ежедневный выбор.
Павел поступил правильно: не сделал вид, что не читал, и не согласился продолжать «как прежде». Многие в такой ситуации закрывают глаза, убеждают себя, что «написала в порыве». Он не стал. И это было верно.
Отдельный вопрос: почему за два года не возник разговор о том, что происходит между ними. Чувство «слишком ровно, слишком отстраненно» появилось давно — сигнал, который он игнорировал. Это не вина, а урок: тревожные ощущения в отношениях требуют слов, а не надежды, что всё само собой разрешится.
