Я пришла в кафе на пять минут раньше назначенного времени. Выбрала столик у окна, заказала воду и стала ждать Виктора. Мы познакомились на сайте знакомств две недели назад: ему пятьдесят два, инженер, вдовец, пишет грамотно, без банальностей и странных намёков. Дважды созванивались — разговор складывался легко и спокойно. Сегодня должна была состояться наша первая встреча.
Ровно в половину восьмого распахнулась дверь. Вошёл Виктор — именно такой, как на фотографиях, а вживую даже приятнее: высокий, в элегантном пальто, с доброжелательной улыбкой. Я поднялась, чтобы поздороваться.
И только в этот момент заметила, что следом за ним идёт женщина лет семидесяти пяти. В шубе, с крупной сумкой, она смотрела на меня пристально и без тени улыбки.
Виктор произнёс:
— Ирина, знакомься — это моя мама, Галина Николаевна. Она как раз была рядом, я и пригласил составить компанию!
Галина Николаевна протянула руку. Я автоматически пожала её. Она села рядом со мной, а Виктор устроился напротив. Надев очки, раскрыла меню и недовольно заметила:
— Тут что, только итальянская кухня? Витенька, я же говорила — надо было в другое ехать.
— Мам, тут хорошо. Попробуй карпаччо.
— Какое карпаччо, у меня желудок. — Она закрыла меню и повернулась ко мне. — Ирина, а вы давно разведены?
Я перевела взгляд на Виктора. Он улыбался так, словно происходящее — абсолютно нормально.
— Восемь лет, — ответила я спокойно.
— Восемь лет одна? — она покачала головой. — Почему так долго? Не находили никого?
— Галина Николаевна, я не искала активно.
— А дети есть?
— Сын, двадцать три года.
— Живёт с вами?
— Нет, отдельно.
— Работаете?
— Да, в банке, кредитный отдел.
Она кивала, будто фиксируя ответы в воображаемом блокноте. Виктор с довольным видом листал меню. Я чувствовала себя не на свидании, а на собеседовании.
Подошёл официант. Виктор заказал пасту, я — салат. Галина Николаевна долго уточняла, можно ли без лука, без чеснока, без специй, и в конце концов поинтересовалась, нет ли у них простого куриного бульона.
Официант терпеливо объяснил, что бульона в меню нет. Она тяжело вздохнула и выбрала омлет.
Когда официант ушёл, допрос продолжился:
— Ирина, а квартира у вас своя?
— Своя.
— Большая?
— Трёхкомнатная.
Она заметно оживилась и повернулась к сыну:
— Витенька, трёхкомнатная! Хорошо. — Затем снова ко мне: — А Витя пока в двушке живёт. Но там ремонт хороший, не думайте. Я сама клеила обои в девяносто восьмом году, до сих пор держатся.
— Мама… — тихо вставил Виктор.
— Что мама? Я просто рассказываю! — Она достала телефон. — Ирина, хотите посмотреть фото квартиры? Я недавно фотографировала, когда цветы поливала. Вот, смотрите — видите, какие окна?
Я взглянула на экран. Обычная двухкомнатная квартира, обычные окна.
— Хорошо.
— И рядом парк! Витенька каждое утро там гуляет, правда, Витенька?
— Правда, мам.
— Здоровый образ жизни — это важно, — она многозначительно посмотрела на меня. — А вы гуляете?
— Иногда.
— Иногда — это не то. Надо каждый день. Я вот в семьдесят четыре каждое утро тридцать минут пешком. — Она указала на ноги. — Видите? Никаких отёков!
Принесли заказ. Галина Николаевна попробовала омлет и сразу поморщилась:
— Пересолили. — Потом посмотрела на мой салат. — У вас как? Нормально?
— Нормально, спасибо.
— Витенька, у неё нормально. А у меня пересолили. Ты скажи им.
— Мама, не надо…
— Я деньги плачу, должны нормально готовить!
Виктор подозвал официанта и вежливо изложил претензию. Тот извинился и предложил заменить блюдо. Галина Николаевна одарила меня победным взглядом:
— Надо всегда говорить, если что не так. Витенька стесняется, я его с детства учу — молчишь, значит, согласен. Правда, Витенька?
— Правда, мам.
Я продолжала есть салат и мысленно отметила, что за двадцать минут он произнёс «правда, мам» уже шесть раз.
Галина Николаевна доела заменённый омлет, аккуратно промокнула губы салфеткой и вновь обратилась ко мне:
— Ирина, а первый муж почему ушёл?
Я медленно опускаю вилку на край тарелки.
— Простите?
— Ну, развод — значит, кто-то ушёл. Или вы ушли?
— Галина Николаевна, это личное.
— Ну как личное? Мы же знакомимся! Мне важно понять, что за человек. Витенька у меня один, я переживаю. Первая жена его, царство небесное, была золотой женщиной. Двадцать лет прожили, ни одного скандала. Я с ней как с дочерью была. До сих пор её сестра мне звонит на Пасху.
— Мама, — голос Виктора становится другим, — не надо про Наташу.
— Я просто говорю! Ирина должна знать, какую планку держать!
Я перевожу взгляд на Виктора. Он уставился в тарелку и молчит.
И в этот момент всё становится кристально ясно. Это не мама случайно оказалась рядом. Это он привёл её намеренно. Чтобы посмотрела, оценила, вынесла вердикт. Пятидесятидвухлетний мужчина пришёл на первое свидание в сопровождении матери — как школьник, которому требуется одобрение перед важным шагом.
— Виктор, — произношу я ровно, — ты знал заранее, что мама придёт?
Он поднимает глаза, мнётся:
— Ну… я ей сказал, что мы встречаемся. Она захотела…
— Ты мог хотя бы предупредить меня.
— Ирина, — вмешивается Галина Николаевна, — вы не обижайтесь. Я же по-хорошему! Витенька мне всё рассказывает, мы близкие. Я просто хотела посмотреть…
— На кого? — уточняю я. — На потенциальную невестку?
Она улыбается с лёгкой самоуверенностью:
— Ну, примерно.
— Галина Николаевна, мы видимся впервые. Я не невестка. Я человек, которого ваш сын пригласил выпить кофе. И я не знала, что должна проходить смотрины.
Она поджимает губы. Виктор продолжает хранить молчание. Я достаю кошелёк, кладу деньги за свой заказ на стол и поднимаюсь.
— Виктор, ты производишь приятное впечатление. Но я не готова строить отношения с мужчиной, который принимает решения совместно с мамой. Даже решение о том, кого звать на свидание.
Надеваю пальто и направляюсь к выходу. В спину слышу голос Галины Николаевны:
— Вот видишь, Витенька. Характер сразу показала. Нам такая не подходит.
Виктор не произносит ни слова.
Выйдя на улицу, я набираю подругу.
— Оксан, он пришёл с мамой.
Пауза затягивается.
— На свидание?
— На свидание.
— Господи…
— И мама сказала, что я «не подхожу». Потому что ушла.
— Лара, это же подарок судьбы. Представь, если бы ты поняла это только через полгода.
Она права. Вечером пришло сообщение от Виктора: «Ирина, мама зря так сказала. Давайте встретимся без неё?» Я смотрела на экран и думала о формулировке — «без неё». Пока без неё. Потому что мужчина, который в пятьдесят два года по-прежнему живёт маминым одобрением, вряд ли изменится просто потому, что сменится антураж.
Одиночество после сорока действительно пугает. Но перспектива быть рядом с человеком, за спиной которого всегда стоит мама с критическим взглядом, — куда страшнее.
А у вас случалось, что партнёр принимал важные решения только после родительского одобрения? Где проходит грань между уважением к матери и зависимостью от неё? И возможно ли построить здоровые отношения с тем, для кого мамино слово — окончательный приговор?
