Мой «Тигуан» — это для меня не просто автомобиль, а практически продолжение дома. Я отношусь к нему щепетильно: техническое обслуживание строго по регламенту, мойка каждую неделю, салон всегда в безупречном состоянии и с ароматом дорогого освежителя. Настя, моя жена, к машине относится спокойнее, но порядок и правила тоже уважает.
Чего не скажешь о её младшей сестре Лере. Она живёт по принципу «пользуйся возможностями, особенно если бесплатно». Собственного авто у неё нет, водительское удостоверение уже третий год лежит без дела, но желание «порулить» возникает у неё с завидной регулярностью.
В субботу с утра Лера заглянула к нам на кофе.
— Ребят, — протянула она, жалобно глядя на Настю. — Одолжите машину на часок? Мне в гипермаркет надо, там скидки на постельное белье, на такси разорюсь с сумками. Я туда и обратно, честно!
Я внутренне напрягся. Опыт подсказывал: с Лерой лучше не связываться. Но Настя посмотрела на меня тем самым взглядом кота из «Шрека».
— Андрюш, ну правда, ей тяжело тащить будет. Она аккуратно.
С тяжёлым вздохом я передал ключи.
— Бак полный, машина чистая после детейлинга. Верни в таком же виде. Через два часа жду.
— Обижаешь! — фыркнула свояченица, схватила брелок и испарилась.
Прошло два часа. Потом ещё один. Телефон Леры упорно сообщал, что абонент вне зоны доступа.
Ближе к вечеру пришло голосовое сообщение, на фоне которого гремела музыка: «Ой, тут пробки дикие, я к подружке заехала переждать, останусь у неё, утром верну крошку!».
У меня свело челюсть. «Крошка» ночевала неизвестно где — во дворе, на улице, без присмотра. Настя пыталась меня успокоить: мол, молодость, разговорились, ничего страшного.
Воскресенье прошло в ожидании. Лера не отвечала. В понедельник утром, когда мне нужно было ехать на работу, машины под окнами по-прежнему не оказалось. Пришлось вызывать такси, переносить встречи, оправдываться перед коллегами. Мысль о заявлении в угон уже казалась не такой абсурдной.
«Тигуан» объявился лишь во вторник вечером.
Лера въехала во двор, бодро припарковалась — правда, заняв полтора места — и вышла из машины с видом человека, успешно завершившего миссию.
— Ну вот, доставила в целости! — бодро сообщила она, протягивая ключи. — Спасибо, выручили!
Я молча подошёл к автомобилю.
Первое, что бросилось в глаза, — плотный слой дорожной пыли, словно машина участвовала в ралли по пустыне. Колёсные диски стали почти чёрными от грязи.
Открыв водительскую дверь, я почувствовал резкий запах фастфуда. На сиденьях — пятна, руль в жирных разводах. На коврике — коробки из-под бургеров и пустая банка энергетика.
Я повернул ключ зажигания. Стрелка уровня топлива лежала на нуле, лампочка бензобака горела тревожным оранжевым. Полный бак — шестьдесят литров — был выкатан подчистую. Даже пары литров, чтобы доехать до заправки, она не оставила.
Но главный «подарок» ожидал сзади.
На правой стороне заднего бампера красовалась глубокая свежая царапина, переходящая в трещину на пластике. Очевидно, при парковке кто-то встретился с бордюром или столбиком.
— Это что? — тихо спросил я, указывая на повреждение.
Лера даже не удостоила его взглядом.
— А, это… Да ерунда! На парковке ТЦ кто-то притер, наверное. Или ветка. Андрюх, ну ты чего такой душный? Заполируешь, делов-то. Машина же ездит! Главное, я продукты купила.
Я с трудом сдерживал раздражение.
— Ты брала машину на час, — начал я спокойно перечислять. — Вернула через двое суток. В салоне бардак, бак пустой, бампер поврежден. И ты говоришь «ерунда»?
— Ой, всё, началось! — закатила глаза Лера. — Настя, скажи ему! Из-за куска железа трагедию устраивает. Я же сестра, а не чужой человек! Подумаешь, бензин кончился, у меня денег не было заправить. Вы богатые, сами зальете.
Настя стояла рядом, не произнося ни слова, и по её лицу было видно, как ей неловко за выходку сестры.
Я без лишних эмоций забрал у Леры ключи.
— Значит так, Лера. Ремонт бампера — пятнадцать тысяч. Химчистка салона — пять. Полный бак бензина — три с половиной. Итого — двадцать три пятьсот. Деньги переведешь мне на карту до пятницы.
— Ты сдурел? — взвизгнула она. — Я не буду платить!
— Если денег не будет, я иду в полицию и пишу заявление о том, что ты взяла машину и скрылась с места ДТП, повредив имущество. Свидетелей, что ты уезжала, — полный двор. Камеры на подъезде есть. Выбирай: или платишь по-хорошему, или общаешься с участковым и лишаешься прав, которых у тебя и так нет с собой.
Лера презрительно фыркнула, обозвала меня «мелочным жлобом» и вылетела со двора, громко хлопнув калиткой. Настя попыталась было смягчить ситуацию, но когда я показал ей предварительный расчет на покраску детали, все возражения сошли на нет — цифры говорили сами за себя.
Перевод поступил только через неделю — скорее всего, деньги Лера заняла у родителей. После этого она стала появляться у нас заметно реже и тему автомобиля больше не поднимает. Теперь такси для неё — самый безопасный способ передвижения: максимум, что грозит за неуважение, — низкая оценка в приложении, а не счет за восстановление чужого имущества.
Одолжить машину родственнику, который не чувствует ни ответственности, ни ценности чужих вложений, — это всегда риск с предсказуемо плохим исходом. Тот, кто ни разу не платил за обслуживание, страховку или ремонт, редко понимает реальную стоимость техники. Для Леры мой автомобиль был всего лишь «бесплатным аттракционом», а не вещью, доверенной ей под честное слово.
В подобных ситуациях твёрдая позиция владельца — единственно разумная стратегия. Простить «по-семейному» поврежденный бампер и опустошенный бак означало бы поощрить дальнейшее потребительское отношение. Финансовая ответственность быстро возвращает чувство реальности тем, кто привык пользоваться чужим без последствий. Если кто-то считает, что родственные связи дают право портить вещи и не компенсировать ущерб, то этот аргумент перестает работать в тот момент, когда на стол ложится смета на ремонт.
А вы доверяете свой автомобиль друзьям и родне, или руль — это граница, которую лучше не переступать никому?
