Полина получила диплом маркетолога всего полгода назад. Торжественное вручение прошло с цветами, поздравлениями и ужином в ресторане, после чего корочка отправилась на полку, а сама выпускница — на диван.
Поиск работы растянулся на месяцы. Вакансии с зарплатой в 15 тысяч она считала оскорбительными («Мам, я не для того училась, чтобы работать за еду»), а на должности с окладом около 50 тысяч требовался опыт, которого у вчерашней студентки, разумеется, не было. В итоге Полина выбрала альтернативный маршрут — «поиск себя». Она вела блог, занималась медитациями, встречалась с подругами и полностью жила за наш счёт, при этом понятия не имея, сколько стоит пакет молока или сколько мы платим за электричество.
Разговор, после которого жизнь разделилась на «до» и «после», произошёл в воскресенье за обеденным столом.
Полина аккуратно отложила вилку, посмотрела на нас с мужем, Сергеем, серьёзно и даже немного официально, и сказала:
— Родители, нам надо обсудить мое будущее. Жить с вами мне становится тесно. Это тормозит мое развитие. Я нашла отличную «евродвушку» в новом жилом комплексе. Стоит 4 миллиона. Сдача в следующем квартале. Нужно брать.
Сергей от неожиданности поперхнулся чаем.
— Брать? — переспросил он. — И кто же будет платить ипотеку? У тебя же пока нет дохода.
Полина взглянула на отца с лёгкой снисходительной улыбкой, как будто объясняла очевидные вещи.
— Пап, какая ипотека? Я про покупку. Вы же накопили деньги, я знаю. Плюс можно продать бабушкину дачу.
— Подожди, — я медленно положила салфетку на стол. — Ты предлагаешь нам потратить все наши сбережения и продать недвижимость, чтобы купить тебе квартиру? Просто так?
— Не просто так, а для старта! — голос дочери стал увереннее. — Это нормальная практика. Родители обязаны обеспечить базу. У Ленки родители купили студию, у Вики — машину и квартиру. А я почему должна скитаться по съемным халупам? Вы же меня родили, значит, должны дать платформу. Как я буду искать себя, если буду думать о квартплате?
Её логика звучала безупречно — по-современному рационально и при этом насквозь потребительски. В её системе координат мы с отцом были не живыми людьми со своими планами, здоровьем и мечтами о спокойной старости, а всего лишь инструментом. Ресурсом. Первой ступенью ракеты, которая обязана отделиться, чтобы вывести спутник на орбиту.
— Дочь, — спокойно начал Сергей. — Мы оплатили твое обучение. Мы кормим тебя, одеваем и возим в отпуск. Это и есть база. Квартиру мы заработали сами, к сорока годам.
— Времена изменились! — перебила Полина. — Сейчас другое время. Если не дать старт сейчас, я останусь аутсайдером. Вы хотите мне неудачи? Вы эгоисты! Бережете деньги, чтобы в гроб с собой забрать?
Слово «эгоисты» стало последней каплей.
Мы с мужем встретились взглядами. Без слов стало ясно: где-то мы упустили грань, когда забота незаметно превратилась в потакание, и в итоге вырастили человека, уверенного, что мир обязан ему уже по факту рождения.
— Хорошо, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Ты права. Пора давать тебе старт. Настоящий.
Я ушла в спальню и вернулась с конвертом в руках.
— Здесь 20 тысяч. Это средняя стоимость аренды «однушки» плюс залог. И еще двадцать тысяч — на продукты на первое время.
Полина просияла и уже потянулась к деньгам.
— Ой, мам, спасибо! Это на бронь той квартиры?
— Нет. Это на аренду жилья, которое ты найдешь сама. Завтра.
Улыбка медленно исчезла с её лица.
— В смысле?
— В прямом. Ты взрослая девушка, тебе двадцать два. Ты хочешь сепарации и развития? Мы даем тебе эту возможность. С завтрашнего дня ты живешь отдельно. Мы оплачиваем первый месяц. Дальше — сама. Работа, аренда, продукты.
— Вы меня выгоняете? — в глазах появились слезы. — Но я же не работаю!
— Вот и стимул появится. Голод — лучший мотиватор для поиска себя. А ту квартиру за 4 миллиона мы, пожалуй, купим, но себе. Будем сдавать и копить на старость, раз уж дочь считает нас ресурсом.
Полина устроила бурную сцену: хлопала дверями, обвиняла нас в предательстве и скупости. Но Сергей оставался твёрд. В понедельник утром её чемоданы стояли в прихожей.
Она перебралась к подруге. Уже через неделю деньги закончились — видимо, пошли не на аренду, а на «поддержание статуса». Пришлось искать работу: сначала администратором в салон красоты, затем менеджером в офисе.
Прошло шесть месяцев. Квартиру мы ей так и не приобрели. Зато недавно она приехала к нам в гости с тортом, купленным на собственные средства. Выглядела уставшей, но повзрослевшей. Разговоров о том, что «мы должны», больше не звучало. Похоже, когда оплачиваешь счета за свет сам, светлеет не только в комнате, но и в голове.
Идея «обеспечить старт» в виде готовой недвижимости сегодня действительно популярна среди инфантильной молодежи, подпитываемой социальными сетями. Дети, выросшие в достатке, нередко теряют ощущение ценности труда и денег, воспринимая родительские активы как нечто само собой разумеющееся и принадлежащее им по праву.
Наша позиция с мужем получилась жёсткой, но по-своему лечебной. Если бы мы купили квартиру безработной дочери, мы бы лишь закрепили её зависимость. А вот «удочка» — оплата первого месяца аренды — вместо готовой «рыбы» в виде ключей от собственного жилья заставила её столкнуться с реальностью. Только когда человек сам закрывает свои базовые потребности, приходит понимание: настоящий старт — это не подарок, а точка опоры, от которой отталкиваются своими ногами.
А вы считаете, что родители обязаны купить жилье взрослым детям, или квартирный вопрос каждый должен решать сам?
