— Юль, не поверишь, моя машина заглохла прямо на перекрёстке. Еле довезли до сервиса, мастер говорит, что ремонт займёт дней три-четыре. Слушай, а вы завтра с Пашей всё равно недалеко от моего дома по пути на работу будете? Можешь заехать и забрать меня?
Вера прижала трубку к уху, плечом придерживая полотенце, только что вернувшись из промозглого октябрьского дождя, уставшая, но уверенная, что Юля придёт на помощь. За последние три года не было ни одной недели, чтобы она не выручала подругу.
На другом конце провода наступила странная пауза, такая вязкая, что Вера даже проверила экран, не оборвался ли звонок.
— Ой, Вер… — голос Юли прозвучал слишком деловито. — В принципе, можно. Паша не очень любит лишние крюки делать, сам понимаешь, он у меня пунктуальный до мелочей. Но ладно, раз такая ситуация… Скажи, куда удобнее скинуть за бензин? На карту мне или прямо Паше на телефон?
Вера застыла, рука с телефоном поднята.
— Как за бензин? — переспросила она, решив, что это какая-то шутка. — Юль, ты серьёзно?
— А как ты хотела, Вер? — в голосе прозвучала поучительная нотка. — Машина-то Пашина, он заправляется сам. Надо как-то компенсировать расходы. Там крюк небольшой, но всё же. Сто пятьдесят за поездку — это честно. Всё равно дешевле, чем на такси, верно?
Вера медленно опустилась на табуретку. В груди что-то кольнуло, потом разлилось холодом. Она смотрела на руки, ощущение неприятия разлилось по телу.
Три года назад Юля пришла в их отдел тихой, немного напуганной женщиной после тяжёлого развода. Вера первой протянула руку помощи. Узнав, что они почти соседи, кроме того, что Юля живёт дальше в новом микрорайоне с редким общественным транспортом, она предложила:
— Да ладно тебе, Юлька, не мерзни на остановках. Мне всё равно по пути, ну почти. Лишние десять минут — не проблема, зато поболтаем.
Эти «десять минут» превратились в три года ежедневных ритуалов. Вера вставала раньше, чтобы заехать за подругой, в мороз, дождь, когда хотелось поспать лишние минуты, она грела машину и ехала в тот «аппендикс» нового района. Юля часто задерживалась. Пять минут, десять… Вера ждала, терпеливо глядя на подъезд, пока Юля, застегивая пальто на ходу, запрыгивала на переднее сиденье.
— Ой, Верочка, спасительница моя! — щебетала Юля. — Что бы я без тебя делала?
Когда случались задержки на работе, Вера, уставшая до онемения в ногах, отвозила Юлю домой, хотя ей самой ехать десять минут, а с заездом к подруге — сорок из-за пробок. За три года Вера ни разу не заикнулась о деньгах. Для неё дружба не была бухгалтерией, а возможностью делиться временем, теплом, пирожками, кофе и вниманием к Юлиным историям о Паше — хозяйственном, экономном и замечательном супруге.
И вот теперь эта «экономия» коснулась и её самой.
— Юль, — голос Веры стал удивительно спокойным, почти чужим, — я правильно тебя поняла? Три года ездила с тобой каждое утро и почти каждый вечер, бесплатно, тратила своё время и бензин. А теперь, когда мне один раз нужна помощь, ты спрашиваешь, куда переводить деньги?
— Ну, Вер, не сравнивай! — раздражённо ответила Юля. — Тогда ты сама за рулём была, это твоё решение. А сейчас Паша везёт. Я не могу сказать ему: «Вези бесплатно». Он мужчина, у него свои принципы, семейный бюджет. И вообще, чего ты сразу обижаешься? Я же как лучше предлагаю…
— Как лучше, говоришь? — Вера усмехнулась горько. — В прошлом месяце у тебя проблемы с зубами, все деньги ушли к стоматологу, а я две недели тебя не только возила, но и обедами подкармливала. Ты тогда не спрашивала: «Чьи деньги?»
— Ну началось… — вздохнула Юля. — Теперь каждая котлета — повод попрекать? Это низко, Вера. Очень низко. Мы же подруги. А деньги за бензин — рациональный подход. Неужели наша дружба не стоит этих ста пятидесяти?
Эта фраза стала последней каплей. «Неужели наша дружба не стоит ста пятидесяти?» — отозвалось эхом в голове Веры, заставляя её почувствовать всю меру обиды и недооценки. Как будто Юля измерила всё доброе, что было между ними, в конкретной сумме.
— Знаешь что, Юля? — Вера почувствовала, как внутри закипает долгожданный гнев, который она так долго удерживала, чтобы не показаться мелочной. — Дружба, конечно, бесценна, но то, что творится сейчас, с дружбой никак не связано. Передай Паше, что ему не придётся тратить ни время, ни бензин на меня. Я вызову такси. И, знаешь, не переживай о том, как добираться до работы, когда моя машина будет починена. Пусть Паша возит тебя сам или пользуйся автобусом — тариф фиксированный, никаких «крюков» и обид.
— Да ты что, серьёзно?! — взвизгнула Юля. — Из-за такой ерунды? Вера, ты ведёшь себя как истеричка! Подумаешь, бензин! Все так делают!
— Нет, Юля. Не все. Прощай.
Вера нажала на кнопку отбоя. Руки дрожали, сердце сжималось, а внутри стояла холодная пустота. Она подошла к окну, наблюдая, как дождь усиливается, превращая город в серое, промозглое марево.
Она вызвала такси через приложение. Стоимость поездки до работы составила четыреста рублей — почти втрое больше, чем просила Юля. Но Вера платила с каким-то странным облегчением. Каждая цифра на счётчике таксиста казалась ей ценой за свободу от чужой неблагодарности.
На следующее утро она ждала машину на остановке. Мимо промчался серебристый кроссовер Паши, за рулём которого сидела Юля. Та демонстративно отвернулась, уткнувшись в экран телефона. Паша даже не притормозил.
В офисе атмосфера была натянутой. Юля, обычно врывавшаяся к Вере с ворохом сплетен, теперь сидела в своем углу, громко обсуждая с коллегой: «некоторые люди не умеют ценить мужской труд и считают, что им все должны». Вера не вступала в диалог, просто работала, чувствуя внутри необычную пустоту — ту самую, которая возникает, когда выносишь из дома старый хлам, занимавший место и копивший пыль.
Через четыре дня ей позвонили из сервиса.
— Вера Николаевна, забирайте свою красавицу. Масло поменяли, всё проверили, теперь машина будет как новая.
Сев за руль, Вера первым делом убрала с пассажирского сиденья подушечку, купленную когда-то для Юли, положила её в пакет и убрала в багажник. Вечер выдался особенно неприятным: снег с дождем, ледяной ветер, скользкая каша под ногами. Она шла с работы, предвкушая уютный вечер дома.
У ворот офиса стояла Юля. Пальтишко тонкое, туфли промокшие, под козырьком она нервно поглядывала на часы. Паша, судя по всему, задерживался. Увидев машину Веры, Юля слегка встрепенулась, на её лице промелькнула смесь неловкости и робкой надежды. Сделав полшага навстречу, она приподняла руку в негласном жесте просьбы.
Вера притормозила, пропуская грузовик, и их взгляды встретились через лобовое стекло. Юля жалобно шмыгнула носом и прижала сумку к груди. Внутри Веры старая привычка — «понять и простить» — шептала: «Ну посмотри, как ей холодно. Тебе же не трудно…» Но мгновенно всплыло холодное напоминание: «Тебе куда удобнее за бензин скинуть?» и «неужели наша дружба не стоит ста пятидесяти?»
Вера мягко нажала на газ, и машина плавно тронулась. В зеркале заднего вида Юля ссутулилась, становясь маленькой и серой на фоне огромного холодного города. Включив радио, Вера слушала старую добрую мелодию, и дорога до дома, которая раньше казалась утомительной, пролетела незаметно.
Прошло две недели. Юля несколько раз пыталась заговорить с Верой в столовой, подбрасывая мелкие рабочие вопросы, но Вера отвечала сухо и по делу. Дружба, казалось, умерла, и реанимировать её она не собиралась.
Однажды утром пришло сообщение от Юли:
«Вер, Паша уехал в командировку. Я попробовала автобусом… ужас! Тридцать минут на остановке, толкучка. Простыла вся. Может, забудем старые обиды? Я готова заплатить за бензин. Сколько там… сто пятьдесят? Давай скину за неделю вперед?»
Вера прочитала его, поправляя шарф перед зеркалом. Улыбнулась своему отражению — спокойно, без злорадства, с осознанием собственной правды.
Она ответила:
«Юля, дело никогда не было в деньгах. Дело в том, что ты их вообще попросила. По поводу поездок — у меня нет ни времени, ни желания тратить его на долгие крюки».
Вера заблокировала номер и вышла на улицу. Яркое январское солнце отражалось на искрящемся снегу, воздух был звонким и чистым. Она села в машину, включила подогрев сидений, настроила любимую волну. Теперь утро принадлежало только ей. Никаких ожиданий у подъезда, жалоб на мужа или чужой мелочности.
Дорога до работы заняла всего пятнадцать минут. Вера шла по офисному коридору, и коллеги заметили, как изменилась её осанка, блеск глаз, уверенность. Больше не «удобная для всех» — теперь она была удобной только для самой себя.
