Квартирный вопрос в нашей семье был решен максимально просто: мы жили в моей квартире. Просторное жилье в спальном районе досталось мне от родителей, и Сергей, переехав ко мне три года назад с одним спортивным рюкзаком, очень быстро оценил все плюсы такого расклада. Ни аренды, ни ипотеки, ни долговых обязательств. Коммунальные платежи по негласной договоренности оплачивала я как владелица квадратных метров, а продукты мы покупали по очереди.
Такая схема позволяла мужу откладывать внушительную часть своей зарплаты. Цель казалась вполне благородной — покупка нового автомобиля. Старенький «Форд» Сергея уже едва держался на ходу, и мы мечтали о надежном кроссовере, на котором можно будет отправляться в будущие путешествия.
День покупки наступил в прошлый вторник. Сергей сиял ярче отполированных дисков новенького китайского внедорожника, который он припарковал у подъезда. В салоне пахло свежим пластиком и кожей, приборная панель переливалась огнями, словно новогодняя елка.
— Ну как? — спросил он, с любовью проводя рукой по рулю. — Зверь, а не машина! Теперь хоть на край света.
Вечером, когда первые эмоции улеглись, муж разложил на кухонном столе документы: ключи, сервисную книжку и розовое свидетельство о регистрации.
Я взяла пластиковую карточку СТС, чтобы взглянуть на технические данные.
В графе «Собственник» было указано: Смирнова Галина Петровна.
Галина Петровна — моя свекровь. Женщина семидесяти лет, живущая в деревне, у которой нет и никогда не было водительских прав.
— Сереж, это какая-то ошибка? — спросила я, поворачивая документ в руках. — Почему мама?
Он спокойно отрезал ломтик колбасы, даже не подняв глаз.
— Нет, не ошибка. Так надежнее.
— В смысле?
— Маш, мы же взрослые люди. Статистика разводов — восемьдесят процентов. Машина стоит два миллиона. Я на нее пахал два года. Если вдруг разойдемся, я не хочу, чтобы ты претендовала на половину. Это моя страховка. А так — имущество оформлено на маму, делить нечего.
Он произнес это буднично, словно говорил о погоде.
— То есть ты заранее готовишься к разводу? — уточнила я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Я готовлюсь к безопасности. Ничего личного. Ты ведь квартиру на меня не переписала? Вот и я свои активы защищаю.
Логика звучала безупречно и даже хладнокровно. Но в ней была пробоина, которую Сергей, ослепленный собственной правотой, попросту не заметил.
Я аккуратно вернула документы на стол.
— Хорошо. Ты прав. Каждый должен беречь свое.
— Вот и умница, — оживился он, решив, что разговор исчерпан. — Я знал, что ты адекватная.
На следующее утро, пока Сергей стоял под душем, я спокойно собрала его вещи. Два чемодана, коробка с обувью и тот самый спортивный рюкзак, с которым он когда-то переступил порог моей квартиры. Все это я выстроила в коридоре аккуратным рядом.
Когда он вышел из ванной, то замер.
— Маш, это что? Мы куда-то собираемся?
— Ты собираешься, — ответила я, сидя в кресле с чашкой кофе. — К Галине Петровне. Или куда сам решишь.
— В смысле? Из-за машины? Ты обиделась, что не сможешь отжать половину?
— Нет. Я просто посчитала.
Я достала блокнот, куда ночью записала цифры.
— Смотри. Три года ты жил в моей квартире бесплатно. Аренда такой в нашем районе стоит двадцать тысяч в месяц. Умножаем на тридцать шесть месяцев — получается семьсот двадцать тысяч. Это мой вклад в твою машину. Ты смог накопить на нее только потому, что я обеспечивала тебе жилье и бытовую стабильность. Ты экономил на аренде, чтобы купить игрушку исключительно для себя.
Сергей начал краснеть.
— Ты что, счет мне выставляешь? Мы вообще-то семья!
— Были семьей, — спокойно уточнила я. — До того момента, как ты решил, что машина — это твое, а квартира — «в общем пользовании». Ты оформил актив на маму, чтобы не делить его со мной. Прекрасно. Я поступаю аналогично. Моя квартира — мой актив. Я не намерена, чтобы посторонний человек, который заранее страхуется от развода, изнашивал мой ремонт и мебель.
— Ты меня на улицу выгоняешь?
— Почему на улицу? У тебя есть замечательная машина. Кожаный салон, климат-контроль. Живи в ней. Или отправляйся к собственнице транспорта — пусть она тебя приютит. Здесь живут только те, кто доверяет друг другу, а не держит за пазухой камень и розовое свидетельство, оформленное на маму.
Ключи от квартиры я забрала. Сергей ушел, громко хлопнув дверью и выкрикивая что-то о моей меркантильности. Самое ироничное — он так и не понял сути. Дело было не в машине. Дело в том, что три года он использовал меня как ресурс для накопления собственного капитала, а когда этот капитал сформировался, вывел его из семьи юридически.
Теперь он живет у друга, ездит на своей «неделимой» машине и рассказывает всем, какая я корыстная. А я планирую ремонт. На свои деньги, для себя и без страха, что кто-то однажды начнет считать мои обои «совместно нажитым» имуществом.
Оформление дорогих покупок на родителей в браке — это самый громкий сигнал недоверия, который только может подать партнер. В этой истории мужчина совершил двойную подлость: воспользовался ресурсом жены — бесплатным жильем — чтобы сэкономить, а результат этой экономии присвоил себе, юридически исключив супругу из владения.
Это классический пример паразитирования, прикрытого «прагматичностью». Героиня справедливо расценила этот шаг как подготовку к отступлению. Если человек строит запасной аэродром за ваш счет, значит, он уже мысленно не с вами. Его выселение — не месть, а восстановление баланса: если бюджеты и активы стали раздельными, то и жилье перестает быть общим.
А как вы относитесь к оформлению имущества на родителей в браке: это разумная страховка или предательство интересов семьи?
