В браке есть вещи, которые прощаются без сожаления. Забытая годовщина, разбросанные носки, даже необдуманная покупка дорогого спиннинга на последние деньги. Но есть и такие моменты, которые прощению не подлежат, потому что они разрушают саму основу совместной жизни — доверие и чувство защищенности.
Мы с Игорем женаты двенадцать лет. Нам обоим почти по сорок. У нас двое детей-школьников, ипотека, которую мы почти выплатили, и, как мне казалось, устоявшийся быт. Игорь всегда был человеком свободолюбивым. Он любил повторять: «Штамп в паспорте не делает нас сиамскими близнецами». Я соглашалась. Личное пространство для каждого из нас казалось естественным, я сама не люблю тотальный контроль.
Но со временем его понимание «личного пространства» стало превращаться в откровенное пренебрежение нашей семьей.
Все началось в прошлый вторник. Игорь пришел с работы в приподнятом настроении — редкость, обычно он возвращался раздраженным, ворчал на начальника или пробки. На этот раз глаза его сияли, он достал с антресолей рюкзак.
— Лен, я завтра уезжаю, — бросил он, набрасывая в рюкзак термобелье.
— Куда? Командировка? — удивилась я.
— Нет. Пацаны позвали на рыбалку. На озера. На неделю. Перезагрузка нужна, я выгорел.
Я опешила.
— Игорь, какие озера? У нас на выходных годовщина у твоих родителей, и Мишке нужно к зубному, я одна его не удержу, он боится. И вообще, ты ставишь меня перед фактом за двенадцать часов до отъезда?
Игорь выпрямился и посмотрел на меня тем взглядом, от которого веет холодом.
— Лена, не начинай. Я устал. Хочу побыть мужиком, а не водителем и аниматором. Родители поймут. Мишка потерпит.
Я попыталась сдержать обиду.
— Хорошо. Но хотя бы оставь координаты базы или телефон кого-то из друзей. Мало ли что, там леса, связи может не быть.
И тут прозвучала фраза, которая стала точкой невозврата.
— Я не собираюсь давать тебе контакты друзей, чтобы ты названивала и позорила меня перед мужиками. Я мужчина, Лена. Я не обязан отчитываться перед тобой, где я, с кем и когда вернусь. Я еду отдыхать. Телефона не будет, связи не будет. Не ищи меня. Вернусь в среду.
Он собрался и лег спать в гостиной, а в пять утра, пока мы спали, тихо уехал.
Прошла неделя без него.
В первые дни я не находила себе места. Звонила — «абонент недоступен». Писала в мессенджеры — одна галочка. В голове крутились самые страшные сценарии: авария на трассе, перевернувшаяся лодка, внезапный приступ в лесу.
К вечеру тревога сменилась раздражением и злостью. Я поняла: он сделал это намеренно. Хотел показать мне «место женщины» — сидеть дома, ждать, пока «хозяин» вернется с очередного отдыха или «охоты».
На третий день, в пятницу, сломался кран на кухне. Вода хлестала фонтаном, я стояла по щиколотку в воде, перекрывала вентили и плакала. Не от крана, а от того, что я осталась одна. Муж есть, а его нет. Он «перезагружается», отключив телефон, чтобы я «не позорила его перед мужиками».
В субботу мы поехали к его родителям. Я сказала, что Игоря срочно вызвали на работу. Свекровь только поджала губы: «Мог бы ради матери и отпроситься». Я молча проглотила обиду.
А в воскресенье наступило осознание. Я сидела на кухне с кофе и поняла: на самом деле мне хорошо. Никто не бубнит, никто не требует ужин, никто не разбрасывает вещи. Я спокойно решаю проблемы сама (кран починил сантехник за час). Я справляюсь.
Его отсутствие показало не то, как он мне нужен, а как сильно он стал обузой. Его «я мужчина» оказалось лишь словами. На деле мужчиной в доме была я, а он — капризный подросток, играющий в независимость за мой счет.
И я решила действовать.
Среда. Вечер. Я слышу, как у подъезда тормозит машина, хлопает дверь. Игорь поднимается по лестнице, вставляет ключ в замок. Скрежет. Ключ не поворачивается. Он дергает ручку, звонит в звонок, настойчиво, долго.
Я открываю дверь. Стою в красивом домашнем платье, с аккуратной укладкой, спокойная. Передо мной — Игорь, небритый, пахнущий костром и перегаром, с рюкзаком.
— Привет! — пытается улыбнуться, ожидая сцены ревности или радостных объятий. — Ты чего замки сменила? Ключ не подходит. Заело?
— Привет, Игорь, — отвечаю ровным голосом. — Нет, не заело. Я сменила замки в понедельник.
Он тупеет:
— В смысле? Зачем?
— Потому что я не знаю, кто ты, — спокойно объясняю. — Мой муж — ответственный человек, отец двоих детей. Если он уезжает, оставляет контакты. Человек, который исчезает на неделю без предупреждения, выключает телефон и заявляет, что «не должен отчитываться» — это не муж. Это посторонний мужчина, которому я не обязана открывать дверь.
— Ты что, совсем офонарела?! — злится он. — Я на рыбалке был! Я предупреждал! Пусти домой, я устал!
— Нет. Я выношу два больших чемодана в коридор. Они стояли наготове.
— Вот твои вещи. Самое необходимое. Остальное заберешь потом.
— Какие вещи? Лен, ты шутишь? Из-за того, что я телефон выключил? Да все мужики так делают! Мне нужно личное пространство!
— Ты его получил, Игорь. Теперь у тебя много личного пространства. Вся жизнь. Ты хотел быть свободным мужчиной, который никому ничего не должен? Поздравляю, ты им стал. Я подала на развод в понедельник. Заявление приняли.
Он стоит, смотрит на чемоданы. В его глазах нет раскаяния, только удивление: как так? Он «проучил» меня, показал характер, а я взбунтовалась?
— Лена, не дури. У нас дети.
— Вот именно. У нас дети. Им не нужен отец, которому наплевать. Им нужна спокойная мама. А я спокойна только тогда, когда не жду, вернешься ты или нет.
Я закрываю дверь. Он колотит в нее еще минут десять, кричит, угрожает, пытается давить на жалость. Потом уходит.
