Иногда просьбы прилетают совершенно неожиданно. В моём случае этот удар пришёлся от младшего брата жены — Виталика. Ему двадцать восемь, парень душевный, весёлый, настоящий центр любой компании, но с деньгами у него отношения, мягко говоря, непростые. Он всё время ищет «золотую тему», позволяющую ничего не делать и при этом зарабатывать миллионы.
Мы отдыхали на даче у тещи. Шашлык, помидоры прямо с грядки, ленивый вечер субботы, лёгкая атмосфера расслабления. Виталик весь вечер вел себя чересчур заботливо: подливал мне сок, расспрашивал про работу, похвалил мою машину. Опыт подсказывал мне, что сейчас будет просьба о деньгах. Но я и представить себе не мог, какой именно масштаб она примет.
Когда женщины ушли в дом заваривать чай, Виталик подсел ближе, внезапно серьёзно посмотрел мне в глаза и понизил голос, будто готовился к важному признанию.
— Слушай, Сергей, дело такое… — начал он. — Ты же знаешь, я сейчас зацепился за одну тему. Перепродажа оборудования из Китая. Маржа фантастическая — триста процентов. Клиенты уже есть, поставщик на связи, всё готово.
— Рад за тебя, — осторожно ответил я, продолжая пережёвывать мясо. — И что тебе от меня нужно?
— Да ничего особенного, — отмахнулся он. — Мне нужен оборотный капитал. Банк кредит одобрил, три миллиона, но из-за того, что у меня маленькая официальная зарплата, требуют поручителя. Чисто формально, галочка в договоре. Я сам всё выплатлю, буквально за полгода закрою, как только придёт первая партия. Ты выступишь? Тебе это почти ничего не стоит, просто подпись.
Я медленно отложил вилку. «Чисто формально». Три миллиона.
— Виталик, — сказал я, глядя прямо ему в глаза, — три миллиона — это не формальность. Это стоимость приличной квартиры в нашем городе. Если ты не выплатишь, платить буду я.
— Да ты что! — обиделся он. — Ты мне не доверяешь? Я ведь брат твоей жены! Мы же семья! Я клянусь, всё будет строго по плану. У меня есть бизнес-план, я всё просчитал. Мне просто нужен стартовый толчок. Неужели ты не готов помочь родному человеку подняться?
План-капкан
В этот момент срабатывает один из самых коварных психологических механизмов — давление на чувство вины и родственные связи. Отказ означал бы стать «жмотом», предателем, человеком, который не верит в успех близкого. Согласие же — это как положить свою голову на плаху.
— Покажи бизнес-план, — сказал я спокойно.
Виталик замялся, понизив взгляд.
— Ну… он у меня в голове… Там всё просто: купил дешево, продал дороже.
— А если товар застрянет на таможне? А если курс валют скакнет? А если клиенты передумают? Чем будешь отдавать? — перебил я. — У тебя из активов только старая «Мазда» и доля в квартире родителей.
— Да ты душнила, Сергей! — резко ответил он. — Я к тебе с душой прихожу, а ты мне про дебет с кредитом. Не хочешь помогать — скажи прямо, зажал подпись!
— Да, Виталик. Я «зажал» подпись, — спокойно сказал я. — Потому что у меня двое детей и ипотека. Я не готов ставить их будущее на карту ради твоих гипотетических 300% маржи. Мой ответ — нет. Жесткое, окончательное нет.
Он вскочил из-за стола, опрокинув стакан с соком, и с ехидной улыбкой выкрикнул:
— Спасибо, «родственничек»! Век не забуду!
Вечер был безнадежно испорчен. Жена, узнав о причине ссоры, сначала попыталась меня убедить: «Ну он же просил просто подписать…», немного заплакала, но, будучи разумной женщиной, согласилась, что рисковать нашей квартирой ради амбиций брата мы не можем.
Меня больше нет для них
Следующий месяц прошел в условиях бойкота. Теща не звонила, Виталик игнорировал все звонки, общие знакомые передавали, что обо мне говорят гадости: «зажрался», «не по-мужски поступил», «не выручил». Я держался, зная, что поступил правильно, но иногда сомнение подкатывало: а вдруг я сломал ему крылья? А вдруг он реально мог заработать миллионы?
Развязка наступила внезапно и ужасающе.
Прошло ровно пять недель после того разговора. Был вторник. Жена позвонила, всхлипывая.
— Сережа, ты себе не представляешь… к маме пришли…
— Кто? — переспросил я, не понимая.
— Приставы. И какие-то мужики из коллекторского агентства. Они ищут Виталика.
Выяснилось, что «бизнес с Китаем» был лишь верхушкой айсберга. Виталик хотел взять три миллиона не на старт, а чтобы закрыть старые долги.
Оказалось страшное: он уже год играл на ставках, и проигрывал. Чтобы попытаться отыграться, набрал микрозаймы, потом потребительский кредит в одном банке, затем кредитку в другом. К моменту нашей дачной беседы на его плечах висели долги на полтора миллиона, с уже начавшимися просрочками.
Тот кредит на три миллиона, под который он просил меня подписаться, был последней надеждой. Он нашел «серого» брокера, который обещал протащить заявку даже с плохой кредитной историей, но требовался поручитель с чистой биографией и белой зарплатой. Этим поручителем должен был стать я.
Если бы я поставил подпись на бумаге, я бы подписал себе приговор. Мой «нет» стало единственной защитой семьи.
