— Ой, Ленусь… Ты даже не представляешь!
Марина замерла, держась за сумку. Рука её, усыпанная серебряными кольцами, застыла внутри кожаного шоппера. Лицо вытянулось, брови вразлёт, глаза расширились от паники. Театральная, как отрепетированная паника актрисы обанкротившегося театра.
— Что произошло? — спросила я, хотя ответ знала заранее. Как будто выучила его наизусть.
— Кошелек… Кажется, я оставила его в другой сумке. В той бежевой, с которой вчера ходила в театр. Ну как так можно! Я такая растеряха!
Она мигнула накладными ресницами, длинными и густыми, словно веерами.
Рядом стоял официант — молодой парень в фартуке, нервно переминался с ноги на ногу. На столе между нами лежала папка со счетом. Сумма… приличная. Мы неплохо поужинали: салат с тигровыми креветками (Марина их обожает), две порции брускетты с лососем, бутылка Пино Гриджио и десерт — сложный, с маракуйей.
— Ну вот… — Марина тяжело вздохнула. — Ленчик, выручишь меня? Я переведу тебе потом. Прямо из дома, честное слово!
В воздухе запахли её духи: сладкие, густые, ванильные. Меня всегда немного душило, но я терпела. Подруга же, с самых школьных лет.
— Выручу, Марин. Как всегда, — спокойно сказала я.
Я достала карту и приложила её к терминалу. Писк — списалось. Три тысячи четыреста.
Марина засияла.
— Ой, ты моя спасительница! Что бы я без тебя делала! Люблю тебя, не могу!
Она протянулась поцеловать меня в щеку. Щека была сухая, пудреная, а губы липкие от блеска.
Мы вышли на улицу. Вечер. Прохладно. Сентябрь выдался ветреным и злым. Я застегнула плащ, а Марина шла в новом тренче нараспашку, шарф развевался, каблуки цокали по плитке — уверенные, звонкие: цок-цок-цок.
Я шла и думала.
Это был уже пятый раз подряд. Пятый.
В прошлый раз она «забыла» пин-код к новой карте. До этого — её «подвёл» телефон, оплата не проходила. Ещё раньше — она «выскочила из дома без всего».
Суммы разные: кофе за 150, обед за 400, теперь ужин за 3400.
И ни разу она не вернула деньги.
«Лен, вечером переведу!» — и тишина.
«Ой, Лен, списали за ипотеку, давай с аванса?» — снова тишина.
Я не напоминала. Стыдно как-то. Мелочь вроде. Подруги же. И я не последние деньги отдаю. А Марина… Марина велась так, будто ничего не происходит, как будто я её личный спонсор, бесплатное приложение к её яркой жизни.
— Слушай, — щебетала она, беря меня за руку. — А давай заглянем в «Золотое Яблоко»? Мне тушь нужна, моя совсем засохла. Просто посмотрим!
— Марин, у тебя же кошелька нет.
Она на мгновение замедлила шаг, но тут же пришла в себя:
— Ну ладно, я просто посмотрю! Присмотрюсь. А купить можно будет завтра.
Хорошо. Посмотрим.
Внутри магазина витала атмосфера роскоши. Смесь ароматов, от которых кружилась голова, свет сиял ярко, полки блестели, а консультанты скользили между ними тихо, словно тени.
Марина сразу направилась к стенду с люксовыми товарами.
— О-о-о… Смотри, какая прелесть! — воскликнула она, хватая флакон духов. Том Форд. Вишня. Дорогой, зараза. — Я о нём мечтала целых шесть месяцев! Лен, понюхай!
Она пшикнула духи мне на запястье. Резкий аромат ударил в нос.
— Вкусно, — сказала я без особого энтузиазма.
— Не то слово! Божественно! — закатила глаза Марина. — И скидка! Тридцать процентов! Это же знак!
Она крутила флакон, гладила его, будто держала живое существо.
— Жаль, что у меня нет денег, — с драматичным вздохом сказала она. Флакон вернулся на полку, но рука оставалась над ним. — Прямо сердце разрывается.
И тут зазвонил телефон.
Марина полезла в сумку — ту самую, где «кошелька не было». Она долго перерывала вещи, звенели ключи, шуршали чеки, перебирались карточки.
И вдруг.
На пол выпал картхолдер.
Красный, кожаный, яркий, словно сигнал тревоги на белом кафеле.
Марина застыла. Я тоже.
Она мгновенно наступила на него ботинком на тракторной подошве.
— Ой! — сымитировала испуг она.
Я посмотрела на её ногу, на красный уголок, выглядывающий из-под подошвы.
— Марин. Это что?
— Где? — сделала вид, что ищет глазами. — А, это… старый. Там только скидочные карты, визитки, всякая мелочь.
— Подними.
— Лен, зачем? Грязно. Потом подниму.
— Подними, Марина.
Голос у меня стал тихим, хриплым, на грани.
Она поняла: притворяться дальше бессмысленно. Наклонилась и подняла.
В прозрачном кармашке торчала банковская карта. Золотая. И уголок купюр.
Тишина. Только музыка фоном. Попса. Консультант в трёх метрах поправлял помады.
— Ты говорила, что оставила кошелек в другой сумке, — медленно произнесла я, каждое слово давалось с трудом.
Марина выпрямилась. Лицо изменилось.
«Растеряха» и «подружка-хохотушка» исчезли. На меня смотрела холодная, расчетливая женщина. Губы поджались, взгляд стал жестким.
— Ну и что? — спросила она.
— В смысле — что? Ты соврала. Заставила меня платить за ужин, три тысячи четыреста, а сама ходишь с деньгами.
— Ой, Лена, не начинай! — махнула рукой Марина, раздраженно. — Подумай, заплатила! У тебя есть деньги. Я сейчас в сложном периоде. Ремонт, кредит… Мне нужнее.
— Нужнее? На креветки и вино?
— Да хоть на креветки! Я тоже хочу жить нормально! Расслабиться! А ты… Ты мелочная, Лен. Счетовод. Фу. Противно.
Она говорила мне прямо в лицо, в её глазах ни капли стыда, только злость — злость на то, что её поймали.
— Ты считаешь мои деньги? — продолжала, распаляясь. — Подруга! Из-за трех тысяч устроила сцену! Да я бы отдала! Потом! Когда-нибудь!
— Когда-нибудь.
Я вспомнила все её «когда-нибудь»: кофе, обеды, такси, дорогие подарки, что я дарила ей, и её подарки мне — свечки или передаренные наборы для душа.
Я вдруг увидела всю картину. Всё целиком.
Ей не нужны были деньги. Ей нужно было ощущение, что она королева, которую обслуживают. Что все ей обязаны. Что её проблемы — мировые катастрофы, а мои деньги — общий ресурс.
Нарцисс. Паразит.
— Знаешь что, Марина, — сказала я. — Купи себе этот парфюм.
— Что? — она опешила.
— Купи. У тебя есть карта, есть деньги. Купи и пахни дорого. А ужин верни мне. Сейчас. Переводом.
— Ты с ума сошла? Я не буду! Это дружеский жест!
— Это воровство на доверии, Марин. Переводи. Или я прямо сейчас всем расскажу, как ты «забыла» кошелек, а потом нашла его, чтобы купить духи.
Она побледнела, посмотрела на консультанта. Репутация для неё важнее всего.
Достала телефон, ткнула пальцем. Дзынь. Смс: «Пополнение счета: 3400 р.»
— Подавись, — прошипела. — Жмотяра. Больше не звони.
— И не собиралась.
Я развернулась и пошла к выходу. Спиной чувствовала её жгучий, ненавидящий взгляд.
Духи она так и не купила. В отражении витрины я видела, как она сунула картхолдер в сумку и побежала в другую сторону.
Я шла по улице. Ветер бил в лицо, холодный и осенний, но внутри мне было жарко.
Щеки горели, руки дрожали, а внутри было так чисто.
Как будто я вымыла окна, которые годами были заляпаны грязью.
Я потеряла подругу? Нет.
Я потеряла пиявку, которая тридцать лет притворялась подругой.
Я зашла в маленькую кофейню на углу. Заказала какао. За сто рублей.
Достала карту. Оплатила. Сама.
И это было самое вкусное какао в моей жизни.
