Когда Олег в субботнее утро открыл холодильник, достал контейнер с моим вчерашним рагу и сказал: «Света, ты же знаешь, я не ем вчерашнее. Приготовь что-нибудь свежее, а?» — я стояла у плиты с чашкой кофе и смотрела на него так, словно передо мной стоял инопланетянин. Не потому, что он попросил еду — люди просят иногда. А потому, что в его голосе не было вопроса, только утверждение факта. Как будто само собой разумеется, что женщина в доме обязана готовить по первому требованию, а оставшийся с вечера ужин — это уже преступление против его комфорта.
Мне сорок пять лет. Я самостоятельная, с работой, собственной квартирой и жизнью, которую строила годами после развода. Я пригласила Олега переехать ко мне месяц назад не ради того, чтобы иметь кого-то «обслуживающего», а потому что хотела быть рядом с человеком, который казался взрослым и адекватным. Оказалось, что моё определение слова «взрослый» было ошибочным.
Он казался нормальным — пока не переехал.
Мы познакомились банально — через приложение знакомств. Олегу было сорок восемь, он разведён, работает водителем-экспедитором, снимал маленькую однушку. В переписке был вежлив, на свиданиях — галантен. Приносил цветы, рассказывал шутки, не интересовался моей зарплатой и не хвалился своими достижениями.
Мы встречались три месяца, и всё шло ровно. Никаких странностей, никаких тревожных сигналов. Он приезжал по выходным, мы готовили вместе, смотрели фильмы, гуляли. Он помогал с посудой, предлагал сходить в магазин, говорил комплименты. Я думала: вот он, взрослый мужчина без тараканов в голове.
Но затем он сказал, что устал платить за съёмное жильё, и что «было бы логично перебраться к тебе, раз мы всё равно вместе большую часть времени». Я согласилась — подумала, что мы взрослые люди, и нечего тянуть.
Первая неделя прошла нормально. Он убирал за собой, иногда готовил сам, не разбрасывал вещи. Но уже на второй неделе стали проявляться мелочи, которые я сначала пыталась игнорировать.
Эти «мелочи» оказались вовсе не мелочами.
Он перестал убирать кружку с остатками чая. Когда я спросила, почему не помыл, ответил: «Ну ты же всё равно моешь вечером, зачем два раза напрягаться?» Потом начали появляться грязные носки у дивана. Когда я попросила класть их в корзину, он просто засмеялся: «Света, это же мелочи. Не парься».
С каждым днём он всё больше просил меня что-то принести, подать, сделать — даже если сам сидел ближе. «Свет, передай пульт». «Свет, налей воды». «Свет, посмотри, где моя зарядка». И всё это при том, что я работала из дома, а он приходил с работы лишь вечером. Постепенно я начала ощущать себя не женой, а обслуживающим персоналом в собственной квартире.
И вот случилось то утро с рагу. А затем вечер, когда он вручил мне список.
В воскресенье вечером Олег сел напротив меня на диван, достал телефон и с серьёзным видом сказал:
— Слушай, я тут подумал, нам нужно обсудить бытовые вопросы, чтобы не было недопонимания. Я составил список того, что логично распределить по-семейному.
Я напряглась. Подумала, что сейчас он предложит обсудить совместное распределение обязанностей — кто что делает и как удобно.
Он открыл заметки в телефоне и начал читать…
Пункт первый звучал так: «Готовка. Женщина должна готовить каждый день, желательно разнообразно. Я не ем вчерашнюю еду, значит, каждый день обязана быть свежая пища». Я моргнула, поражённая, а он продолжил, не обращая внимания на мою реакцию.
Пункт второй: «Стирка и глажка. Это исключительно женская сфера, мужчинам не дано в этом разбираться. Мои рубашки должны быть выглажены к понедельнику». Внутри меня закипала горячая смесь гнева и недоумения.
Пункт третий: «Уборка. Влажная уборка раз в неделю, протирать пыль регулярно. Я целый день на работе, мне некогда этим заниматься». Его голос был ровным, без эмоций, будто он зачитывал не список для женщины, а должностную инструкцию.
Пункт четвёртый: «Близость. Минимум два раза в неделю. Это важно для гармонии в отношениях». Я сжала кулаки, наблюдая, как он спокойно продолжает листать телефон, не поднимая глаз.
Пункт пятый: «Финансы. Коммунальные платежи — поровну, продукты — на твой счёт, так как ты дома чаще готовишь. Я оплачиваю только свои личные расходы». Закончив, он улыбнулся, словно сделал что-то справедливое: «Ну как, честно, да?»
Я молчала несколько секунд, потом спокойно спросила: «Олег, а где в этом списке твои обязанности?» Он удивлённо поднял брови: «Ну как где? Я приношу деньги в дом. Разве это не вклад?» — «Я тоже работаю, — ответила я. — Из дома, но полностью, и зарабатываю не меньше тебя». — «Ну так это удалённая работа, — отмахнулся он, — не то что моя. Ты дома сидишь, в тепле, а я по городу мотаюсь, общаюсь с людьми, устаю».
Я встала с дивана: «Олег, значит, ты хочешь, чтобы я была твоей бесплатной домработницей?» Он нахмурился: «Домработница? Нет, это нормальное распределение в паре. Мужчина работает, женщина ведёт быт. Так всегда было». — «Так было в пятидесятых, — ответила я. — А сейчас двадцать первый век». Он вздохнул, словно разговаривает с ребёнком: «Света, мужчина не создан для быта. Мы охотники, добытчики, а женщина — хранительница очага».
Той ночью я не сомкнула глаз. Лежала, слушая, как Олег спокойно сопит рядом, будто ничего не произошло. Как будто список требований и моё место в нём — это норма.
К пяти утра я приняла решение. Тихо собрала его вещи в два пакета, сложила у двери, написала записку: «Олег, твой список я прочитала. Вот мой:
1) Ищи себе другую хранительницу очага.
2) Вещи у двери.
3) Ключи оставь в почтовом ящике.
4) Не звони. Удачи в поисках домработницы, готовой работать за «гармонию в отношениях»». Ушла до того, как он проснулся, пошла к подруге, выпили кофе, я рассказала всё. Она только качала головой: «Света, слава богу, ты вовремя это заметила. Представь, что было бы через год».
Три часа спустя Олег написал: «Ты серьёзно из-за такой ерунды психуешь? Я думал, ты взрослая женщина». Я не ответила, просто заблокировала номер.
Что стоит за этим списком?
Прошло два месяца. Я много думала и поняла: во-первых, Олег искал не партнёра, а обслуживающий персонал с функцией близости — женщина должна готовить, стирать, убирать, быть доступной по расписанию и не предъявлять встречных требований. Во-вторых, для него это было нормой — женщина после сорока для него не личность с границами, а существо, обязанное быть благодарным за внимание и выполнять бытовые функции. В-третьих, таких мужчин больше, чем кажется — они маскируются под адекватных, а когда «женщина попалась», постепенно выкатывают требования.
Самое важное, что я поняла: лучше быть одной и свободной, чем вдвоём и выполнять роль служанки. Мне сорок пять, и я заслужила право жить по своим правилам. Без списков, без обязанностей, касающихся только меня, без мужчины, который видит во мне функцию, а не личность.
Если это значит остаться одной — пусть так. Одиночество лучше, чем компания того, кто считает тебя домработницей.
А вы? Ушли бы после такого списка или пытались найти компромисс? Почему некоторые мужчины после сорока пяти начинают искать не партнёршу, а домработницу? И сталкивались ли вы с тем, что человек менялся после переезда, предъявляя новые требования?
