Мой поклонник Артём, которому сорок один год, в начале нашего романа производил впечатление мужчины мечты — солидного, щедрого и надёжного. Он умело создавал образ человека, за спиной которого можно чувствовать себя защищённой. На Новый год он вручил мне по-настоящему роскошный подарок — новейший Айфон в золотом корпусе, о котором я даже не решалась мечтать.
— Это тебе, Мариша, — произнёс он тогда с самодовольной улыбкой, поправляя манжеты дорогой рубашки. — Хочу, чтобы ты всегда была на связи и знала, что достойна только самого лучшего. В моих руках ты будешь сиять.
Я восприняла этот жест как проявление зрелости и искренней заботы, поверив, что за дорогой покупкой стоит глубина чувств, а не демонстрация возможностей. Казалось, рядом со мной взрослый, состоявшийся человек, который умеет не только красиво говорить, но и поступать. Однако иллюзия продлилась всего месяц. Очень быстро выяснилось, что за широтой его жестов скрывается мелочный контролёр, для которого отношения — это не союз двух людей, а своеобразный контракт на получение восхищения и эмоциональной подпитки.
Когда Артём объявил о расставании, объяснив это тем, что я якобы «недостаточно его вдохновляю» и не обеспечиваю нужного ему «энергетического выхлопа», я была готова разойтись спокойно, без сцен и упрёков. Но напоследок он решил подвести итоги и пересчитать вложения, словно речь шла о закрытии неудачного бизнес-проекта.
— Слушай, — сказал он ровным, почти деловым голосом, складывая свои вещи в прихожей. — Раз у нас не сложилось и ты не оправдала моих ожиданий как женщина, верни телефон. Он новый, дорогой, я его покупал для «своего» человека, а ты им быть перестала. Это рациональный подход взрослого мужчины, ничего личного, просто оптимизация расходов.
Я застыла, глядя на него, и с трудом осознавала, что передо мной тот самый человек, который ещё месяц назад рассуждал о щедрости и благородстве. В его взгляде не было ни тени смущения — лишь холодная, пустая уверенность в собственной правоте.
— Ты сейчас это серьезно говоришь? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Артём, ты дарил его мне. Это был подарок, символ твоего отношения, сделанный по твоей личной воле.
— Подарок — это когда есть результат в виде крепкого тыла и вдохновения, — ответил он уже наставническим тоном, словно объяснял прописные истины. — А в нашем случае это была инвестиция, которая не окупилась. Отдавай аппарат, я его либо сдам в комиссионку, либо подарю той, кто будет ценить мои ресурсы и моё внимание по достоинству, а не принимать как должное.
Он стоял в проёме двери, протянув руку ладонью вверх — требовательно и нетерпеливо. В эту секунду передо мной обнажилась вся его сущность: духовная нищета, тщательно прикрытая дорогими аксессуарами, и потребительский взгляд на людей, где чувства измеряются стоимостью гаджета. Я медленно достала телефон из сумки. Артём усмехнулся, уверенный, что я покорно вложу его в его ладонь, признавая поражение. Но вместо этого я подошла к открытому окну.
— Знаешь, Артём, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза с неожиданно спокойной жалостью, — если ты действительно считаешь, что можешь купить, а потом изъять обратно моё время, мои эмоции и мою нежность через цену этой железки, значит, для меня она больше ничего не стоит. Она насквозь пропитана твоей мелочностью и жадностью. Мне не нужно ничего, что связывало бы меня с тобой.
Я размахнулась и выбросила телефон с десятого этажа в тёмный январский сугроб, под которым скрывались лёд и асфальт. Глухой, едва различимый удар внизу стал финальной нотой этой фальшивой истории.
Лицо Артёма мгновенно побледнело от ярости, черты исказились, он начал выкрикивать что-то о «неадекватности» и «деньгах, пущенных на ветер». Но я уже захлопывала перед ним тяжёлую дверь, ощущая, как с плеч падает огромный, грязный груз чужих ожиданий.
В этой истории ярко проявляется токсичная модель так называемого «инструментального отношения». Для него дорогой гаджет с самого начала не был проявлением искренней заботы. Это был своего рода аванс, негласный договор, попытка приобрести желаемую реакцию и поведение. Требование вернуть подарок после разрыва — не рациональность, а форма психологического давления, стремление обесценить прожитое вместе время и наказать за «неокупившиеся вложения».
Поведение Артёма указывает на нарциссические черты, при которых материальные атрибуты подменяют настоящую эмоциональную связь. Когда женщина перестаёт соответствовать его ожиданиям и отказывается «вдохновлять» по графику, он реагирует агрессией, пытаясь восстановить контроль через материальное изъятие.
Поступок героини — уничтожить предмет — выглядит радикально, но в то же время глубоко освобождающе. Не оставив вещь себе и не вернув её манипулятору, она разрушила саму конструкцию его игры. Она ясно дала понять: её личность и достоинство не имеют ценника, а предмет, ставший орудием унижения, мгновенно превращается в мусор. Это был акт окончательной внутренней свободы — шаг, позволивший выйти из отношений не «должницей», а женщиной, сохранившей себя.
Как вы считаете, имеет ли право мужчина требовать подарки назад при расставании, прикрываясь «рациональностью», или это всё же признак окончательной утраты достоинства?
Ваше мнение очень важно для меня. Пожалуйста, поделитесь своими мыслями в комментариях.
