Виктор переночевал у нас впервые в пятницу. Утром он встал раньше меня, пошёл на кухню, принялся возиться с кофеваркой. Я проснулась от запаха свежего кофе и звука льющейся воды. Вышла на кухню — Виктор стоял у плиты, жарил яичницу и улыбнулся:
— Доброе утро. Надеюсь, ты не против? Я привык завтракать рано.
Я села за стол, ещё сонная. Илья вышел из своей комнаты минут через десять. Увидел Виктора, кивнул ему молча, открыл холодильник, достал сок, налил стакан, выпил его, стоя у окна, не присаживаясь к нам. Потом ушёл обратно в свою комнату.
Виктор посмотрел на меня с вопросом. Я пожала плечами — мол, подросток утром не разговорчивый. Виктор кивнул и вернулся к своей яичнице. Тогда мне это не показалось странным.
Как я познакомилась с Виктором и почему решилась на отношения
Виктору сорок девять лет, он учитель, разведён уже около десяти лет, детей нет. Познакомились мы через общую знакомую на дне рождения. Долго разговаривали, обменялись номерами, потом встретились ещё раз на кофе. Виктор оказался спокойным, рассудительным человеком, без претензий и пафоса. Мне сорок четыре, я работаю бухгалтером в небольшой торговой фирме, развелась восемь лет назад, сын Илья учится в девятом классе.
Первые два месяца мы встречались на нейтральной территории. Виктор приезжал ко мне только тогда, когда Ильи не было дома — у бабушки на выходных или на секции баскетбола. Я не хотела торопить события, понимала, что для подростка появление мужчины в доме — стресс. Виктор тоже понимал и не настаивал.
Потом я решила, что пора. Илья уже подросток, пятнадцать лет. Я имею право на личную жизнь. Пригласила Виктора на ужин, когда Илья был дома. Представила: это Виктор, мой друг. Илья пожал ему руку, сказал «здравствуйте» и сел за стол с нами. Ужин прошёл спокойно, Виктор пытался разговорить Илью про школу и баскетбол, Илья отвечал односложно, но вежливо. После ужина ушёл к себе.
Я подумала: нормально воспринял.
Мелочи, которые я не замечала первые месяцы
Виктор стал приходить чаще. Несколько раз в неделю оставался на ночь. Я чувствовала счастье — впервые за восемь лет я не была просто матерью-одиночкой, а женщиной с мужчиной рядом. Виктор помогал по дому: чинил кран, вкрутил лампочку в коридоре, которую я собиралась поменять полгода, готовил иногда, когда я задерживалась на работе. Казалось, всё складывается хорошо.
Но были детали, которые я списывала на случайность.
Илья перестал завтракать с нами утром, когда Виктор оставался ночевать. Говорил, что не голоден, возьмёт что-нибудь в школе. Я не настаивала — подросток, может, правда не хочет есть с утра.
Илья начал задерживаться на секции допоздна. Раньше приходил в семь вечера, теперь в девять. Говорил, что тренер добавил дополнительные тренировки. Я радовалась — значит, занимается серьёзно.
Илья стал чаще ездить к бабушке на выходные. Раньше раз в месяц, теперь каждую субботу. Говорил, что бабушке тяжело одной, нужно помочь. Я думала — какой заботливый внук.
Я не соединяла эти мелочи в одну картину. А надо было.
Вечер, когда всё стало ясно
Прошло четыре месяца с тех пор, как Виктор стал регулярно бывать у нас. В среду он остался ночевать, хотя обычно по будням не оставался. Утром я разбудила Илью, как обычно, чтобы он пошёл в школу. Он вышел на кухню, увидел Виктора за столом с кофе, остановился в дверях, посмотрел на меня, потом на Виктора и развернулся обратно в комнату.
Я пошла за ним:
— Илюш, что случилось? Ты опоздаешь в школу.
Он сидел на кровати, смотрел в стену:
— Я не пойду.
— Как не пойдёшь? У тебя сегодня контрольная.
— Мне плохо.
Я потрогала его лоб — не горячий. Села рядом:
— Илья, скажи честно, что происходит?
Он молчал долго, потом тихо произнёс, не глядя на меня:
— Мам, а он долго ещё тут будет?
Я не сразу поняла:
— Кто?
— Этот твой Виктор.
Меня словно окатили ледяной водой. Я сидела, смотрела на сына и не знала, что сказать. Он продолжал:
— Я понимаю, тебе одной скучно. Но почему он должен жить тут? Это наш дом. Твой и мой. Выбирай: я или он.
— Илюш, он не живёт у нас постоянно. Он лишь приходит иногда.
— Иногда? Каждую неделю по три раза! У него своя квартира, пусть там и сидит.
В этот момент Виктор постучал в дверь:
— Марина, всё в порядке?
Илья резко вскочил с кровати:
— Видишь? Он даже в мою комнату лезет!
— Он просто переживает… — тихо сказала я.
— Пусть не переживает! — выкрикнул он. — Он мне не отец!
Сказав это, Илья замолчал, сам испугавшись своей смелости. Я сидела, наблюдала и понимала, что накопилось всё это давно, а я просто не замечала.
Разговор, после которого пришлось делать выбор
Я вышла на кухню. Виктор сидел, нахмурившись:
— Слышала?
— Да, — ответила я.
Мы молчали. Потом он сказал:
— Марина, я понимаю, что ему тяжело. Но я не виноват, что его отец не участвует в его жизни. Я не пытаюсь его заменить.
— Знаю, — кивнула я.
— Может, мне уйти?
Я не ответила сразу. Думала. С одной стороны — Илья, мой сын, которому действительно тяжело. С другой — Виктор, хороший человек, которому я неожиданно дорога.
— Давай так, — наконец сказала я. — Ты какое-то время не будешь оставаться ночевать. Мы будем встречаться, но у тебя или в кафе. Пока Илья не привыкнет к мысли, что у меня есть личная жизнь.
Виктор кивнул:
— Хорошо. Я согласен.
Что изменилось через полгода
Прошло полгода. Виктор ни разу не ночевал у нас дома. Мы встречались пару раз в неделю у него или в городе. Илья снова стал завтракать дома, приходил из секции вовремя, перестал уезжать к бабушке каждую неделю.
Мы с ним поговорили серьёзно. Я объяснила, что имею право на отношения, что Виктор не заменяет ему отца и не претендует на это. Илья слушал молча, потом сказал:
— Я не против, чтобы у тебя кто-то был. Просто пусть он не живёт тут.
— Хорошо, — согласилась я. — Пока ты не будешь готов.
Он кивнул.
Виктор не обижался. Говорил, что понимает. Мы продолжали встречаться, но я видела, что ему тяжело. Он хотел большего — не просто свиданий пару раз в неделю, а настоящих отношений, совместной жизни.
Через восемь месяцев мы расстались. Не из-за ссоры, просто поняли, что в таком формате строить будущее невозможно. Виктор сказал:
— Я не готов ждать, пока твой сын повзрослеет. Мне уже пятьдесят.
Я кивнула, понимая его.
Илье сейчас семнадцать. Скоро он закончит школу и поступит в институт. Может быть, через пару лет я попробую строить отношения снова, а может, и нет. Но одно я поняла точно: чувства подростка нельзя игнорировать, даже если тебе кажется, что ты имеешь право на личную жизнь. Если ребёнок страдает молча, он не перестаёт страдать — просто прячет боль глубже, и она проявится в самый неподходящий момент.
Героиня поступила правильно, выбрав сына, или стоило настоять на своём праве жить с Виктором?
Должен ли подросток определять, с кем родитель встречается и кого приводит домой?
