Мою свекровь, Галину Петровну, за спиной давно окрестили «Генералом». Почти всю жизнь она проработала завучем в школе и привыкла к тому, что достаточно едва заметно приподнять бровь — и окружающие уже стоят по стойке «смирно». Моему мужу, Андрею, тридцать восемь лет.
Он человек спокойный, уравновешенный, за годы выработал редкий талант — пропускать мамины нравоучения мимо ушей, не вступая в открытую конфронтацию. Я же, в свои тридцать пять, характер имею менее выдержанный, зато подкреплённый юридическими знаниями и привычкой внимательно читать документы.
Наш конфликт с Галиной Петровной назревал давно. Она искренне воспринимала меня как временный эпизод в жизни своего «золотого мальчика» — некую обслуживающую функцию, которая по недоразумению решила, что имеет право называться хозяйкой.
Свекровь думает не о том
Мы с Андреем живём в просторной трёхкомнатной квартире уже семь лет. Квартира светлая, в новом районе, с удобной планировкой. Галина Петровна появляется у нас регулярно. Даже слишком регулярно. У неё имеется собственный комплект ключей — «на случай пожара или потопа» — и она обожает заходить без предупреждения, чтобы «убедиться, что дети сыты» (нашим детям восемь и десять лет).
Каждый её визит напоминал инспекцию.
— Лена, почему шторы не постираны? Пыль же летит.
— Лена, ты опять купила полуфабрикаты? Андрей у меня привык к домашним пельменям.
— Лена, переставь этот цветок, он загораживает свет.
Я терпела. Иногда огрызалась, иногда отшучивалась, но в целом старалась сглаживать углы. До той самой субботы, когда поток замечаний перешёл в откровенные угрозы.
В то утро я была на пределе. На работе сдавали квартальный отчёт, дети притащили из школы простуду, я почти не спала две ночи подряд. Сидела на кухне в пижаме, с чашкой кофе, пытаясь привести мысли в порядок. Андрей уехал в автосервис.
Дверь открылась ключом. На пороге появилась Галина Петровна с тяжёлыми сумками.
— Спишь? — вместо приветствия бросила она. — Одиннадцать часов, а мать семейства в пижаме.
— Здравствуйте, Галина Петровна. Я устала. У меня выходной.
— Выходной — это смена деятельности, — отрезала она, проходя на кухню и выставляя на стол банки. — Я привезла лечо, банки нужно перемыть и убрать в кладовку. И вообще, полы грязные. Поднимайся, наведи порядок. Могут прийти гости.
— Какие гости? — я сжала виски пальцами. — Мы никого не ждём.
— Я жду. Тётя Валя приедет, хочет посмотреть, как племянник устроился.
Это стало последней каплей. Она пригласила людей в мой дом, не посоветовавшись со мной, и теперь требовала, чтобы я изображала образцовую хозяйку.
— Галина Петровна, — сказала я тихо, но твёрдо. — Сегодня никакой тёти Вали не будет. Я гостей не принимаю. Я болею, дети болеют. Заберите банки и, пожалуйста, уходите. Придёте тогда, когда мы вас пригласим.
Свекровь застыла. Банка с лечо зависла в её руке. Медленно повернувшись ко мне, она посмотрела тем самым взглядом завуча, от которого когда-то дрожали школьники.
— Ты меня выгоняешь? — прошипела она. — Из квартиры моего сына?
— Это наш дом. И мой тоже.
— Твой дом? — она рассмеялась с показной театральностью. — Девочка, ты ничего не перепутала? Квартира оформлена на Андрея. Я видела документы. Ты здесь никто — приживалка с пропиской, которую я терпела ради внуков. Но моё терпение закончилось.
Она подошла почти вплотную.
— Слушай внимательно. Либо ты сейчас поднимаешься, приводишь себя в порядок, убираешь этот свинарник и накрываешь стол для тёти Вали, а впредь ведёшь себя покладисто, как подобает хорошей невестке… Либо я поговорю с Андреем, и мы тебя отсюда выпишем к чёртовой матери.
Она наклонилась ближе.
— Поедешь к своим родителям, в их хрущёвку. Ты здесь на птичьих правах, пока я добрая. Захочу — вылетишь отсюда как пробка, даже чемодан собрать не успеешь.
Момент истины
Она не просто блефовала — она была абсолютно уверена в собственной правоте. В ее системе координат все выглядело предельно ясно: если в свидетельстве о собственности указано «Иванов Андрей», значит, жилье принадлежит исключительно семье Ивановых, а я в этой истории — всего лишь временный жилец без реальных прав.
Одного она не учла. Вернее, предпочла забыть о «малозначительной», как ей казалось, детали, которую я, имея экономическое образование и привычку проверять цифры и факты, никогда не выпускала из внимания.
Я спокойно поднялась, долила себе кофе и посмотрела на нее с неторопливой, почти хищной улыбкой.
-Галина Петровна, присядьте. Сейчас проведем небольшой ликбез.
-Что? — растерялась она.
-Садитесь. Разговор пойдет об имущественных правах. Похоже, вы до сих пор ориентируетесь на нормы Домостроя.
Я выдвинула ящик стола и достала папку с документами — привычка хранить все бумаги в порядке однажды должна была пригодиться.
-Вот договор купли-продажи квартиры. Да, формально собственником указан Андрей. Но обратите внимание на дату — 2017 год. А в браке мы с 2014-го. Я открыла на телефоне Семейный кодекс.
-Статья 34. «Совместная собственность супругов». Имущество, приобретенное во время брака, является общей собственностью. Независимо от того, на чье имя оно оформлено.
Галина Петровна презрительно фыркнула:
-Бумажки! Деньги зарабатывал Андрей! Он глава семьи!
-Не совсем так. Работали мы оба. Более того, первоначальный взнос — 30% — был внесен после продажи моей добрачной студии. Банковские выписки у меня сохранены. Ипотеку мы выплачивали из общего бюджета. Я слегка наклонилась к ней.
-Так что, дорогая мама, эта квартира по закону наполовину моя. Без всяких выделений долей. И выписать меня отсюда не может никто — ни вы, ни Андрей, ни Господь Бог, пока я сама этого не захочу. Я здесь хозяйка. Пол-но-прав-на-я.
Свекровь побледнела. Ее губы беззвучно шевелились, будто у рыбы, выброшенной на лед. Ее главный аргумент — «это квартира сына» — рассыпался в пыль.
-А теперь о покладистости, — продолжила я ровным голосом. — Я не устраивалась к вам в домработницы. Я жена вашего сына и мать ваших внуков. И если вы еще раз позволите себе угрожать мне выселением из моего собственного дома, я поменяю замки. Ваш комплект ключей станет бесполезным. И Андрей меня поддержит. В отличие от вас, он уважает и закон, и свою семью.
В этот момент щелкнул замок входной двери. В квартиру вошел Андрей — в хорошем настроении, с характерным запахом машинного масла.
-О, мам, привет! А что это вы такие серьезные?
Галина Петровна вскочила, словно нашла спасательный круг.
-Андрюша! Твоя жена… она меня выгоняет! Говорит, что квартира ее! Замки менять собирается! Представляешь? Кодексом мне размахивает!
Андрей перевел взгляд на меня, затем на мать, на разложенные документы. Ему хватило секунды, чтобы понять суть происходящего. Он подошел, поцеловал меня в макушку и спокойно повернулся к Галине Петровне.
-Мам, Лена права. Квартира наша общая. И она здесь хозяйка. Если она сказала, что гостей сегодня не будет — значит, не будет. Зачем ты вообще начала этот разговор?
-Я… я хотела как лучше! Порядок навести! А она неблагодарная! — свекровь схватила сумку. — Ноги моей тут больше не будет! Живите как хотите — в бардаке, со своими законами!
Дверь хлопнула так, что с потолка осыпалась штукатурка.
Андрей устало выдохнул и обнял меня.
-Прости. Снова она за старое.
-Ничего, — ответила я. — Зато провели полноценный юридический ликбез. Думаю, урок усвоен.
И действительно, три месяца мы жили без внезапных визитов. Тетя Валя так и не появилась. А в доме воцарилось редкое, почти непривычное спокойствие.
