К пятидесяти годам у моего супруга, Анатолия, окончательно оформилась удивительная особенность — крайне выборочная память. Он безошибочно держал в голове, когда нужно менять масло в своём внедорожнике, помнил дни рождения всех товарищей по гаражному кооперативу и мог среди ночи рассказать о сроках нереста щуки. Зато семейные даты в этот тщательно выстроенный архив значимых событий почему-то не попадали.
Как правило, ситуацию спасали мои напоминания: записки на холодильнике, отметки в календаре или прозрачные намёки минимум за неделю до нужного дня. Но сорокапятилетие — повод не рядовой. В такой день хотелось получить внимание без предварительных подсказок и просьб. Всё-таки двадцать пять лет брака, казалось бы, должны были научить человека хотя бы изредка заглядывать в календарь самостоятельно.
Утро пятницы выдалось шумным и суетливым. Толя носился по квартире, сгребая в кучу спальники, спиннинги, котелки и прочую рыбацкую амуницию.
— Лена, где мой термос? — донёсся его голос из кладовки. — Парни уже внизу ждут, мы на речку, сейчас лещ идёт как сумасшедший! Вернусь в воскресенье вечером. Связи не будет, сама понимаешь, глушь.
В прихожей он чмокнул воздух где-то возле моей щеки.
— Ну, давай. Не скучай тут. Купи себе тортик, если что.
Дверь хлопнула. На стене напротив висел календарь с обведённой датой — 20 сентября. Мой юбилей. В тишине опустевшей квартиры словно повис немой вопрос. Он не просто забыл — он заранее распланировал отъезд именно на этот день, будучи искренне убеждённым, что сезон леща важнее дня рождения жены. Обида, которая обычно подступает слезами и комком в горле, в этот раз неожиданно превратилась во что-то иное — холодное, выверенное и опасно спокойное.
У Анатолия была слабость — он откладывал деньги. Существовала «священная кубышка» — стратегический запас наличных, спрятанный в сейфе (код от которого знала я, поскольку память у мужа, как уже говорилось, работала избирательно). Копил он на новый лодочный мотор японского производства — мощный, дорогой, предмет зависти и мечта любого увлечённого рыбака. Сумма в сейфе лежала внушительная. И в моей голове начал вырисовываться план…
Уик-энд выдался по-настоящему роскошным. Я заказала лучший кейтеринг в городе, и столы ломились от изысканных блюд. Квартиру заполнили цветы — курьеры приносили один букет за другим, и комнаты буквально утопали в ароматах. Пришли подруги, коллеги, даже тётя специально приехала из другого города. Музыка не смолкала до самого утра, шампанское лилось щедро и без оглядки. На второй день был забронирован столик в панорамном ресторане, затем — спа-программа для меня и самой близкой подруги, а завершением стала покупка винтажной броши, на которую я давно засматривалась в антикварной лавке. Мы праздновали с размахом — так, как раньше себе не позволяли, экономя буквально на всём ради «семейных целей» (читай — ради мотора).
В воскресенье вечером щёлкнул замок. На пороге появился Анатолий — небритый, пропахший дымом костра и речной тиной, но сияющий от удовольствия. В руках он держал ведро с мелкой рыбёшкой.
— Хозяйка, принимай добычу! — бодро крикнул он с порога. — Ух, отдохнули!
Он шагнул в гостиную и застыл. По комнате были расставлены пустые бутылки из-под дорогого брюта, корзины с чуть подвявшими, но всё ещё роскошными розами, коробки от дизайнерских нарядов. В воздухе витал аромат дорогих духов, а не привычного борща.
— Это что? — растерянно спросил он, уронив ведро. — У нас кто-то был?
— Был, — спокойно ответила я, устроившись в кресле в новом шёлковом халате. — Был праздник. Мой юбилей. Сорок пять лет, Толя. Помнишь?
Глаза мужа расширились, лицо заметно побледнело.
— Блин… Лен, прости! Вылетело! Клянусь! Закрутился, замотался…
— Да ничего страшного, — перебила я его с лёгкой улыбкой. — Я вовсе не обиделась. Даже наоборот. Решила, что раз мужа рядом нет, значит, организацию торжества стоит взять в собственные руки. И подарок выбрать самой, чтобы уж точно не разочароваться.
Анатолий начал беспокойно оглядываться по сторонам. Его взгляд остановился на приоткрытой дверце сейфа в кабинете. Он рванул туда почти бегом. Через минуту вернулся белый как полотно.
— Лена… Там пусто. Где деньги? Где деньги на мотор?!
— Они здесь, — я плавно обвела рукой комнату. — В этих великолепных цветах, в том восхитительном ужине, который съели гости, в этом халате и вон в той броши.
— Ты… ты всё потратила?! На вечеринку?! Это же мой мотор! Я два года копил!
— А я двадцать пять лет копила терпение, — мой голос стал холодным и твёрдым. — Ты забыл про мой день рождения. Я сделала так, чтобы этот день запомнил ты. Считай, что это был твой подарок мне. Щедрый, по-настоящему королевский подарок любящего мужа. Спасибо, дорогой. Мотор подождёт.
Толя тяжело опустился на диван. Он переводил взгляд с ведра с мелкой рыбой на пустой сейф, потом на меня. Скандалить было бессмысленно: формально деньги были общими, а повод — более чем весомым. Рыбу он чистил молча. С того вечера прошло полгода. Мотор так и не появился — он начал копить заново. Зато теперь в его телефоне установлено пять напоминаний на каждую значимую дату, причём первое срабатывает за месяц до события. Урок, стоивший мечты, оказался самым действенным курсом мнемотехники.
Финансовая месть в ответ на эмоциональное пренебрежение — способ радикальный, но порой эффективный, когда разговоры больше не работают. Мужчина, который ставит хобби выше юбилея жены, демонстрирует не просто забывчивость, а чёткую систему приоритетов, где супруга находится где-то после утреннего клёва. «Сюрприз» с расходованием целевых накоплений на праздник стал зеркальным ответом: если партнёр не вкладывается в отношения эмоционально, он вложится материально — пусть даже вынужденно. Это жёсткое напоминание о том, что игнорирование близкого человека имеет цену, и иногда она равна стоимости японского лодочного мотора.
А как вы считаете, справедливо ли наказывать партнёра рублём за забывчивость, или это слишком жестокий удар по мечте?
